Мы поднялись по лестнице. Я забыла захлопнуть за собой дверь, и мне в голову пришла жуткая мысль.

– Лейла, думаешь, преступник мог спрятаться во дворе? Может, теперь он сидит в твоей квартире?

Не кладя нож, Лейла проверила ванную, кухню и две комнаты по очереди. Я следовала за ней на безопасном расстоянии. Как она была такой храброй? Она была не сильнее меня. Мы прошли в кухню и сели за стол. Я все еще витала где-то далеко, как будто сигналы между телом и мозгом шли с запозданием. Я хлопала ртом и глазами. Когда я открывала их, каждый раз приходилось ждать, пока картинка придет в фокус; мозг работал как телевизор с помехами. Я хотела побыть одной. Решила измерить пульс, нужен был таймер. Я полезла в карман за телефоном, но вспомнила, что оставила его в квартире.

– Думаешь, надо вызвать полицию? – спросила я.

– Если считаешь нужным.

– Я забыла свой телефон. Но я не знаю, вряд ли нужно им звонить. Не вижу смысла, они ничего не сделают.

– Я тебе его принесу, – сказала она и пошла к Касс.

Впервые жизни я подумала: я хочу умереть, я хочу умереть, – и эта фраза рефреном отдавалась на каждый удар сердца. Это кошмар. Я хочу умереть. Когда все это закончится? Может быть, я еще не сошла с ума, но, если так продолжится, точно съеду с катушек. Неужели это продолжится, куда бы я ни переехала? Не знаю, выдержу ли я все это. Я не такая сильная. Жизнь полна трудностей, но это уже перебор. Я к такому не готова. Безумие еще не наступило, но уже маячит на горизонте. Я топнула и хлопнула в ладоши – звук и ощущение донеслись до меня будто бы издалека.

20

Комиссар Фачини

Я провела утро у Лейлы. Нам обеим было не по себе: она не знала, как реагировать на мою очевидную тревогу, а я не знала, откуда взять сил, чтобы скрыть свое состояние. Я пыталась вести себя как обычно, но попытки вспомнить, что такое обычно, ввергали меня в панику. Я взяла предложенный ею стакан воды и поднесла к губам, склонила голову, наклонила стакан, вылила воду в рот, проглотила, стараясь дышать через нос. Мышцы и суставы работали, но все эти жесты утратили естественность. Я была как монстр Франкенштейна, который пытается стать человеком. Перебирала в голове вопросы – «Какие планы на выходные?», «Как дела на работе?», – но молчала, водя языком по щекам изнутри. Саднило. Должно быть, я прикусила слизистую. Я извинилась и ушла в ванную. Вывернула губу перед зеркалом. Ребристые зубы, розоватые десны, из ранок от укусов сочилась кровь. Под каждым глазом пролегли косые синюшные тени. Тело было странным, несобранным, словно каждую его часть делали разные архитекторы, все в своей эстетике, а потом соединили во что-то наподобие «Плачущей женщины» Пикассо.

С приходом дня светлее не стало. Был ветреный, холодный день, ничто не отбрасывало тени. Я сидела за столом в кухне у Лейлы, просматривала новые входящие в почте. Аэрокомпания «Райн Эйр» предлагала фантастические ноябрьские акции. «Зара» просила взглянуть на их коллекцию вечной классики по скидке. А я все думала, как кто-то стоит во дворе и смотрит на мое окно. Я уже не подозревала соседа снизу из дома Э. Г. Не думаю, что он знал, куда я переехала. Возможно, мужчиной на велосипеде был Граузам. Я легко могла представить его в зеленой шапке-бини. Должно быть, Габриэль как-то выдал ему мой новый адрес.

Я подозревала Граузама. Но не знала, что с этим делать. В книге «Сталкеры: руководство по выживанию» Сантьяго Альварес подчеркивает, что обращение в полицию не всегда работает. «Иногда заявление в полицию приводит к усугублению атак, потому что нападающий осознает, что его, скорее всего, не арестуют за его действия», – пишет он. И добавляет одну пугающую мысль: «Запрет на приближение не удержит от приближения того, у кого есть явные насильственные намерения». Но я боялась, что он продолжит преследовать меня, если я ничего не сделаю. Я поделилась этой дилеммой на юридическом форуме «Реддита» и получила следующие ответы:

Во-первых, нужна ли вам помощь психолога?

Во-вторых, по крайней мере сообщите в полицию о совершенных против вас преступлениях.

Нет, пусть он преследует тебя, пока не переключится на других женщин. 😤🤦♀

Серьезно, почему люди не хотят выполнять свой гражданский долг и сообщать о таком?

Последний комментарий помог мне собраться с мыслями. Я написала Милошу: