Читаем Берлин полностью

– Так, вы Дафна Фербер?

Я кивнула.

– Моя коллега сообщила, что вы хотите сообщить о происшествии? Ранее утром кто-то кинул вам в окно кирпич?

– Верно.

– Хорошо. Вот здесь у меня информация о таком же случае и тоже с вами, верно?

– Да.

– Хорошо. Я просто проверю, все ли у нас тут верно. Вы Дафна Фербер, живете на Губерштрассе, дом 105…

– Нет, я переехала на Паркхаусштрассе, в дом 25.

– И давно вы переехали, фройляйн Фербер? – спросил он, сделав пометку.

– Примерно три месяца назад.

– Вы оформили временную регистрацию?

– Нет.

– Вы осознаете, что можете быть оштрафованы на тысячу евро, если не оформили регистрацию в течение двух месяцев после переезда?

– Простите. Я все сделаю.

– Все так говорят, но никто не делает, ХА! – У него был громкий гавкающий смех, удивительно высокий для его толщины и крепости. – Кем вы работаете, фройляйн Фербер?

– У меня пока нет нормальной работы.

– Она работает няней. У французской семьи, – вмешался Милош.

– Это так? – спросил Фачини, оторвавшись от своих записей.

– Да, – соврала я. – Присматриваю за двумя маленькими девочками.

– Вы поэтому переехали в Берлин?

– Нет, я переехала учить немецкий.

– Ха, успехи, как я вижу, налицо, да? – пошутил он, подмигивая Милошу, а тот подмигнул мне. Я неловко подмигнула в ответ.

– Итак, то есть вы приезжаете в Германию, хотите выучить немецкий язык, въезжаете в дом 105 на Губерштрассе. Здесь написано, что вы снимали квартиру у фройляйн Э.Г., верно?

– Да.

– Как вы познакомились с фройляйн Э.Г.?

– В группе «Фейсбука» по поиску жилья.

– А владелица квартиры, как я вижу, фрау Мари Беккер, с Цицероштрассе, дом 42, 10707 Берлин-Лихтенберг. Она знала, что фройляйн Э.Г. сдавала вам квартиру на правах субаренды? Вы жили там легально?

– Да.

– Хорошо, – сказал он, сделав еще одну пометку. – Здесь написано, что третьего апреля вам в окно кинули камень. Но тогда вы заявление не написали, верно?

– Да, – ответила я. – Я думала, что это может быть связано с перепадом температуры. Но ремонтники сказали, что выглядит все так, будто стекло разбили.

– Хорошо. В то время вы предполагали, что кто-то конкретный хочет вам навредить?

– Нет, тогда у меня не было знакомых в Берлине.

– А двадцать четвертого июня к вам в квартиру вломились. В рапорте указано, что вы подозревали соседа снизу. Верно?

– Да, тогда подозревала.

– Хорошо. Как зовут этого соседа?

– Я не знаю.

– Тем не менее будет полезно выяснить его имя ради нашего рапорта. Вы полагаете, это он вломился в ваш дом? Думаете, он виновен в том, что случилось этой ночью?

– Нет, теперь я думаю, что это мужчина с моего семинара по философии.

– Хорошо, и как зовут этого человека?

– Рихард Граузам, – ответила я, и меня слегка замутило.

– Какого рода у вас отношения? Вы встречаетесь?

Он напомнил мне офицера Блондинчика с его ромком-мышлением.

– Да, мы недолго встречались.

Я взглянула на Милоша. До этой секунды он, не двигаясь, смотрел в одну точку на столе. Как будто то, что он молчал и был сосредоточен, могло помочь мне забыть о его присутствии и создать иллюзию приватности. Теперь же он повернулся, явно сбит с толку.

– Что? Вы встречались? Почему ты мне не рассказывала?

– Мне было неловко!

– Как долго вы состояли в отношениях с Рихардом Граузамом? – спросил Фачини, проигнорировав наш диалог.

– Всего несколько недель.

– В какие даты это происходило?

– Почти весь апрель, думаю. Мы познакомились через неделю после того, как мне разбили окно.

– То есть вы начали встречаться уже после первого происшествия, случившегося третьего апреля, и расстались до второго происшествия, случившегося двадцать четвертого июня?

– Да, все верно.

– Хорошо. И ему был известен ваш адрес на Губерштрассе?

– Да.

– Он у вас когда-нибудь оставался?

Я кивнула.

– Сколько раз: один, два, десять?

Он закидывал меня вопросами с таким резвым и бодрым щегольством, будто играл в теннис солнечным воскресеньем.

– Два или три.

Милош был в шоке.

– А вы у него ночевали?

– Да, но всего однажды.

– И какой у него адрес?

– Адальберштрассе, дом 15. Квартиру не помню.

– Так, и что затем произошло? Вы расстались?

– Ну, мы не были парой…

– Хорошо, но как все закончилось?

– Я решила прекратить наши встречи, – ответила я.

– Могу я спросить почему?

– Наверное, потому, что он мне не нравился.

– Применял грубую силу?

– Да нет, нет вообще-то. Ну то есть он давил на меня. Хотел заставить меня жить с ним.

– Так, и что вы имеете в виду под «заставить»?

Я сглотнула. Казалось, будто я смотрю на собственное вскрытие, а добродушный доктор время от времени поднимает скальпель и спрашивает: «Это ваша селезенка или кишка?» Подавленные воспоминания ядовитыми шариками ртути катаются в животе и груди. Слишком темные и тяжелые, чтобы всплыть на поверхность сознания.

– Он хотел сдать свою квартиру и переехать ко мне. Когда я отказалась, он вышел из себя. Я сказала, что больше не хочу его видеть, но он не оставил меня в покое.

– Хорошо, что происходит с тех пор? Он пытается с вами общаться?

– Да. – Я передала ему свой телефон и показала все имейлы от Граузама. Фачини был не впечатлен.

– А еще он все время названивал мне и писал. Пока я его не заблокировала.