Читаем Берлин полностью

В дверь позвонили. Это был Каллум. Я открыла и взбесилась от того, насколько свежо он выглядел. Он точно качался. Когда он двигался, под кожей проступали мышцы. На нем была безупречно выглаженная белая футболка и очки-авиаторы.

– Привет! Как дела? Рада тебя видеть, заходи! Будешь чай? – Он был крупнее и сильнее моего соседа, я чувствовала себя безопасно. И неловко. С той нашей ночи в апреле я ответила ему всего пару раз и волновалась, что он решит, будто мне в нем нужно только его тело, что, наверное, правда.

– Чай с молоком, пожалуйста. Так что приключилось? Ты знаешь, кто мог это сделать?

– Обещаю, что позже все расскажу, сейчас не могу, – ответила я, указывая пальцем в пол с тревожным выражением лица.

– Оу, ты думаешь, это сделал твой сосед снизу? – спросил он.

– Тсссссссссссс!!!!!!!!!!!!!!!!

– Ты думаешь, это сделал твой сосед снизу? – повторил он шепотом.

– Да, я уверена, но сейчас об этом говорить нельзя.

Я поставила чайник, он снял огромные ботинки и сел, скрестив ноги, на голую кровать.

– А ты не будешь? – спросил он, когда я протянула ему чашку и тарелку печенья.

– Нет, я занята. Надо закончить здесь.

– Тебе помочь?

– Нет, просто будь здесь и защищай меня, если что.

– Можно я прочитаю вслух роман, над которым работаю?

– Конечно.

Он сидел и читал, пока я наполняла и разбирала кухонные шкафчики, убеждая себя не трогать дирндль Э. Г. Он читал, а я подметала крошки стекла, складывала свои вещи в икеевские сумки, брызгала моющим средством и протирала полки шкафов. Он читал, перекрикивая пылесос, читал, скрючившись на стуле, пока я заправляла постель. Наволочки с рюшами окрасили белье в бледно-розовый. Теперь я и не вспомню, о чем был его роман. Думаю, он был ничего, даже хорош, но я не вслушивалась. Мне до зуда хотелось оттуда уйти. В конце концов я закончила убираться, а он дочитал. Квартира сверкала прямо как в день, когда я только въехала. По возвращении Э.Г. было не о чем волноваться.

– Можешь мне кое с чем помочь? – спросила я. – Отнеси, пожалуйста, мусор вниз. Боюсь столкнуться с ним.

Сосед снизу вышел покурить, как раз когда Каллум спускался. Он пронесся мимо и пристроился у стены, лицом к моей квартире. Я впервые со взлома видела его. Он смотрел на меня и был куда страннее обычного. Затем чуть улыбнулся и приставил палец к губам, как будто чтобы шикнуть. Как будто у нас был какой-то грязный секрет.

– Боже, – сказал Каллум, вернувшись, – от этого парня просто несет! Он выглядит странно и неадекватно! Вот же ужас иметь такого соседа. Откуда у него только деньги снимать здесь квартиру?!

Я знала. В Берлине богатые и бедные жили бок о бок, в одних и тех же домах. Все из-за разницы между «старыми договорами» и «новыми договорами». Если у вас заключен старый договор, арендодатель не имеет права требовать с вас плату выше, чем на десять процентов от средней арендной платы в районе. Но если у вас новый договор, арендодатель может завышать цену сколько хочет. Это значит, что кто-то со старым договором может платить четыреста евро в месяц за жалкие пятьдесят квадратов, а его сосед этажом выше должен отдавать за то же самое тысячу двести. Иждивенцы и те, кто живет на пособие, обитают в одних домах и одеваются в одних комиссионках. Из-за этого социальное разделение в Берлине менее заметно, чем в других городах.

– У него старый договор. Пойдем, – сказала я.

Каллум спустил вниз по лестнице и пронес через двор огромный чемодан. По пути я мельком взглянула на соседа. Он не смотрел на нас и не вытащил фляжку с кислотой. Неужели это сделал он? Его апатия – это знак невиновности или психопатической бездушности? Дверь за мной закрылась, я вздохнула с облегчением.

Не было настроения общаться, но я пообещала Каллуму мороженое в обмен на помощь. Мы пошли во «Фройляйн Фрост», прекрасное кафе в пастельных оттенках рядом с рекой Шпрее. Я удивилась, увидев за прилавком Катю. Она заколебалась, но улыбнулась, одобрительно взглянула на Каллума и подмигнула мне. Я не потрудилась представить его или возразить ей. Он взял банан и мяту, что, на мой взгляд, ужасно сочетается, а я заказала малину с фисташкой. Катя подала мне супербольшую порцию, а я притворилась, что благодарна. Но внутри все морщилось от неприязни. Он предложил попробовать вкусы друг у друга, и, пока мы обменивались рожками с мороженым, между нами пролетела едва уловимая искра эротики. Я рассказала ему про взлом, пока мы ели, и он отреагировал совсем не так, как я думала. Он огорчился и посмотрел на меня очень обеспокоенно. «Эй, ты что, не понимаешь? – хотела сказать я. – Это не грустно, это интересно. Это крутая история».