Читаем Берлин полностью

Должна сознаться, что многое из того, что я сейчас понаписала, неправда. На самом деле все было не совсем так. Я не говорю, что все выдумала – очень даже не выдумала. Я только про последнюю главу. Не про всю. Я правда пошла к Кэт и познакомилась с ее драг-дилером Торчком. Мы правда вышли из дома и пошли собирать камни, чтобы свершить возмездие над соседом снизу. Но потом я сделала вид, что забыла ключи Э.Г., и, хотя другие застонали от разочарования, все мы втайне облегченно вздохнули. Мы вернулись в Темпельхофер-Фельд и смотрели на небо, а через час я вернулась в квартиру Габриэля и остаток вечера просидела в телефоне.

Не знаю, зачем мне понадобилось лгать. Полагаю, мне хотелось сделать что-то смелое и, как герою вестерна, взять справедливость в свои руки. Вот бы я действительно решилась и что-то предприняла, даже глупое и достойное сожаления. Возможно, это вырвало бы меня из ловушки самообмана, захватившего мою жизнь. Теперь-то я осознаю, что все месяцы, проведенные в Берлине, я спала и не хотела просыпаться. Была до ужаса зациклена на себе, думала только о себе с утра до вечера, но отказывалась правдиво посмотреть на свою жизнь и поступки. Я считала себя приличной на вид молодой девушкой, которая получает новый невероятный опыт, живет в Берлине полной жизнью. Я зациклилась на какой-то идее себя. И совершенно не имело значения, как я провожу время, ведь в итоге я могла придумать какую угодно историю из «с блеском потраченной юности». Самоотрицание такой степени – почти что жизненный навык. И никто бы не узнал, что я почти все дни сидела в одиночестве и думала о еде и о том, как ее избежать. Я и сама этого не понимала. Акт возмездия мог бы подтолкнуть меня к осознанию.

Следующим утром я попросила Каллума, парня из Глазго, с которым я провела неловкий вечер у танцовщика, помочь мне перевезти мои вещи из квартиры Э.Г., и мы договорились встретиться днем на Губерштрассе. Я достала телефон, зашла в «Фейсбук» и полистала паблики с субарендой. Единственное приличное место было в Нойкёльне, и владела им некая Касс Вольф. В объявлении значилось:

После жизни в «очаровательной» и «безопасной» квартире Э.Г. я уже не обращала внимания на этот бред про внутренний двор, но иметь балкон и ванну было бы неплохо, я сразу написала Касс Вольф. Она ответила почти сразу и предложила встретиться вечером. Я ушла в кухню поболтать с Габриэлем. Он только закончил готовить себе завтрак: маленькие сдобные рулетики, начиненные яйцами со шнитт-луком, томатами и листовым салатом. Берлинцы зовут их Schrippe, «шриппе», а в остальной Германии это называется Semmel, «земмель», или Brötchen, «бретхен». Он каждое утро готовил себе что-нибудь эдакое. Садился и ел медленно, выдавливая шрирачу в сэндвич и запивая каждый кусок апельсиновым соком. Он предложил шриппе, но я ответила, что мы с Каллумом позже идем есть мороженое. Он посмотрел на меня с укором.

– Знаю, знаю, но я не умею так же правильно питаться. Я как ребенок. Я люблю есть сладости и молочное.

– Ну, о себе надо заботиться. Это бывает сложно, но за тебя это никто не сделает. – Он произнес это со смешком, как будто мы шутим, но я знаю: он говорил серьезно.

– Знаю. Я стараюсь, – ответила я. Ничего я не старалась. Вся моя жизнь протекала в декорациях сцены спасения. Я хотела, чтобы кто-то пришел и спас меня от меня же самой. Я не знала, что это будет за спасение и кто придет его осуществлять, – моя надежда была на какого-нибудь друида или монаха. Он бы забрал меня в хижину в лесу. Приказал сесть. Дал бы мне вино, хлеб и заставил есть все это. Льняные простыни, пуховые покрывала, кувшины свежего молока. Я бы наполнилась и преисполнилась и превратилась бы в женскую версию Габриэля.

Мы пили кофе и делали домашку по немецкому, но сосредоточиться не получалось. Я все время проверяла телефон, потому что ждала сообщения от Милоша. Надо было увезти от Э.Г. оставшиеся вещи. Мы с ней не общались с самого происшествия. Я не хотела писать ей потому, что все еще не прибралась, а она не хотела писать мне потому, что, как мне кажется, боялась, что я попрошу вернуть деньги за оставшиеся два месяца аренды.