– Посмотри сюда. – Элинор вытянула вперед руку, наблюдая за тем, как Джулиана снова поднесла к глазу окуляр. Сама она расположилась поудобнее на скамье, наслаждаясь прикосновением свежего прохладного морского воздуха к щекам и приятным ощущением свободного парения над волнами. И тут взгляд Элинор случайно упал на лорда Данвина, сидевшего по другую сторону от них.

Он любовался Джулианой и улыбкой на ее губах, не замечая на себе безмолвного взора гувернантки. В его глазах, обращенных к дочери, было столько нежности, столько невыразимой тоски, что Элинор могла догадаться о его чувствах столь же безошибочно, как если бы они представляли собой нечто осязаемое. Его лицо отнюдь не было лицом человека, который равнодушен к собственному ребенку. Лорд Данвин любил Джулиану со всей нежностью и обожанием, свойственными настоящему отцу, но по какой-то непонятной причине не хотел, чтобы об этом знали другие. И после всего увиденного у Элинор стало еще на один мучительный вопрос больше.

Почему? Почему он так упорно скрывает свою привязанность к дочери от посторонних глаз, словно боится, что кто-нибудь догадается о его подлинных чувствах?

Глава 8

Обратный путь из Обана был небогат событиями – обычное спокойное плавание, отмеченное разве что великолепным закатом, представлявшим собой настоящее буйство розовых, пурпурных и оранжевых красок, мерцавших и переливавшихся над сонными серыми водами залива, которые поблескивали подобно стеклу в угасающем свете дня.

Вид острова Трелей, когда они к нему приблизились – живописная картина из туманов и разных оттенков света, – показался Элинор самым прекрасным, захватывающим дух зрелищем, какое только было доступно воображению. Охваченная благоговейным трепетом, она стояла на палубе, пока ялик медленно скользил по темным волнам, приближаясь к молу.

Возвращение из города заняло чуть ли не вдвое больше времени, чем поездка туда, и они добрались до Данвина уже после наступления темноты. Там их ждал простой ужин из больших овсяных лепешек, сыра и нарезанной на ломтики жареной курицы, которую Майри великодушно догадалась приготовить к их возвращению. Кухарка расспросила их о прогулке, выразила свой восторг по поводу новой подзорной трубы Джулианы, а затем доложила Гэбриелу обо всем, что произошло в замке за время его отсутствия.

Вскоре после ужина последствия дневных хлопот начали сказываться. Все разошлись по своим комнатам раньше обычного, почти сразу после того, как часы пробили девять, и, как и накануне, уложив Джулиану спать и выпив чашку чая в обществе Майри, Элинор поднялась к себе лишь для того, чтобы обнаружить, что Джулиана опять покинула свою спальню. Девочка спала, свернувшись клубочком, на постели матери, и девушке пришлось пристроиться рядом с ней.

На следующий день, рано утром, они вместе съели легкий завтрак из овсяных лепешек и чая, сидя за столиком в согретой теплом очага кухне, пока Майри суетилась вокруг, начиная подготовку к Дню святого Михаила.

Этот праздник покровителя морей отмечался в самом конце сентября и совпадал с концом жатвы, когда по обычаю вносилась арендная плата и люди молитвами выражали свою благодарность небесам за обильный урожай. Две замужние дочери Майри, Алис и Сорха, только этим утром прибыли с Большой земли, чтобы помочь матери в приготовлениях к торжеству. Пока они проверяли, хватит ли на кухне муки и прочих продуктов для «Струан Мехейл» – традиционного праздничного кулича, который должен был стать главным блюдом пира, – Майри, усевшись рядом с Элинор и Джулианой, рассказывала им во всех подробностях об этом священном дне.

– Все до единого жители острова принимают участие в празднике, который начинается в воскресенье перед Днем святого Михаила, – пояснила она. – В этот день, который мы называем «Донах куран», все женщины и девушки острова, независимо от возраста, выходят в поля собирать урожай моркови. Таков древний обычай здесь, на Гебридах. Вы и малышка тоже должны пойти вместе с нами.

Элинор с радостью согласилась.

Держалась по-прежнему сухая погода, поэтому сразу после завтрака Элинор проследила за тем, чтобы Джулиана оделась потеплее в шерстяное платье и чулки, так как на улице было довольно холодно. Затем она затянула потуже ремешки своих новых броганов, и они вдвоем отправились в сторону скалистых холмов за пределами замка, чтобы полюбоваться островом через новую подзорную трубу Джулианы.

Когда они поднялись на вершину первого холма, Элинор обернулась, и тут ей показалось, что она заметила в одном из окон замка чью-то фигуру. Разумеется, с такого большого расстояния она не могла видеть, что лорд Данвин смотрит им вслед из окна своего кабинета, и уж подавно не могла разглядеть хмурую складку у него на лбу. Его опять преследовали воспоминания о том, как три года назад точно так же две женщины отправились на прогулку, после которой вернулась только одна.