Читаем Белый странник полностью

А он, значит, не имеет сейчас жизни, я правильно понял? – Рошл пытался говорить с ним на равных, не давая думать, что над ним у кого-то есть власть.

Ты, старче, помолчал бы. Я ведь могу и рассердиться, и тогда у тебя на одну руку меньше стать может, потому заткнись и слушай. В деревне твоей живет человек, звать его Кирилл. Нам бы с ним потолковать надо, а при этом не должен не присутствовать. Ни ты, ни твои селяне. А то мы и с ними потолкуем, сам знаешь, чем это кончится для вас всех.

Так ведь нет в деревне Кирилла, он уехал вчера, а приедет на днях, вот тогда и потолкуете. – Рошл был сильно удивлен, но в его голосе появилась тревога за деревню, и это слышалось отчетливо. Незнакомец перестал улыбаться, его лицо стало напоминать каменное изваяние, он добавил:

Нам это и нужно, мы с ним без него поговорить хотим, а если в нашу беседу кто вмешается, всю деревню вырежем и спалим дотла. Если не хочешь похоронить своего внука и вместе с ним всю деревню, ни одна живая душа не должна выйти из деревни завтра после полудня. Ворота закрыты должны быть, не сделаешь – один останешься. На забор вылезет кто – сгорит деревня, и вы заживо с ней. Поверь мне, старик, я ведь хочу, чтобы вы жили, и по возможности счастливо. Приду я с людьми моими, нас много будет, мы сможем любому хребет свернуть, против нас вы все равно не выстоите, так зачем вам ненужное геройство, чтобы пропасть в итоге?

А жить как после такого? – Рошл был раздавлен словами незнакомца. Он должен был принять правильное решение, вот только какое решение правильное в подобной ситуации?

Ну если жить с этим не сможешь, воля твоя, выйди нам на путь, и пусть крики умирающих внуков и дочерей не беспокоят тебя. Пусть скажут тебе спасибо те, кого ты на смерть обретешь. – Незнакомец повернулся к Рошлу спиной и пошел в лес. Не оборачиваясь, он сказал:

Подумай старик, кто они, эти пришлые тебе, и кто тебе те, с кем ты бок о бок всю жизнь прожил.

Рошл не в силах был стоять, он сел на землю, и его глаза устремились к небу. Там он надеялся увидеть ответ на вопрос, как быть. Он состарился сразу на двадцать лет и выглядел так, как будто у него впереди только одно конец пути. Корзина стала непомерно тяжела, он оставил ее там, в лесу, а сам, спотыкаясь, побрел в деревню. Увидев Рошла, все в деревне замерли – таким он не был никогда. Сгорбившаяся спина говорила о том, что она принадлежит как минимум двухсотлетнему старику. Ноги подкашивались с каждым шагом, грозя хозяину падением. Руки висели на плечах, беспомощно покачиваясь от движений всего тела, в абсолютно безжизненных глазах застыли слезы. Рошл вошел в общинный дом, уселся на скамейку и замер. К нему подошел Новах, обеспокоенный видом деда, сел рядом и спросил:

Деда, что случилось, почему ты такой, где грибы?

Рошл не отвечал, он смотрел в пол невидящими глазами, он не реагировал на слова внука. Новах повторил вопрос и взял деда за плечи. Рошл поднял голову, поглядел на внука и голосом, лишенным каких либо эмоций, сказал:

Собери весь совет, приведи всех сюда, а сам с остальными на реку иди, и не приходите, пока не позовем. – Новах ничего не понимал, но спорить не стал, он поднялся и вышел на улицу. Через несколько минут стали собираться все мужчины совета, они закрыли дверь в общинный дом, выгнав до этого всех, кто там находился. Двери дома открылись только поздно вечером, перед общинным домом собрались обеспокоенные необычностью поведения старейшины жители деревни. Из дома вышли все мужчины кроме Рошла, вид у них был такой, как будто они целый день дрова рубили без отдыха. Манурес сказал всем собравшимся:

У дальнелесцев беда стряслась, и мы решили отправить к ним на подмогу всех, кого сможем. Поэтому завтра все поедем, ехать надо как можно большему количеству мужчин, чтобы быстрее суметь вернуться.

На следующий день с самого утра к дальнелесцам отправились все молодые парни из деревни, с ними поехали пятеро взрослых мужчин. Они почти не разговаривали с молодежью, только раздавали распоряжения и торопили в путь. Как только последняя телега выехала из деревни, ворота были заперты, а все оставшиеся собрались в общинном доме и закрыли за собой дверь. Дети не понимали, в чем дело и постоянно спрашивали у матерей, что случилось. Те в ответ молчали и вытирали слезы, которые почему-то не переставая текли из глаз даже суровых мужчин.