Читаем Белый ферзь полностью

Отчего же? Говори. О том, что интересует Колчина. Оклад старшего научного сотрудника Колчина не интересует. Лучше – про подвалы. Это что же, те самые подвалы, которые то ли легенда, то ли быль? В Публичке? Где грудой – незнамо что?

Те самые…

Свободный доступ к святая святых питерского ИВАНа, к раритетам Тибетского фонда, сподвиг Колчина на вроде бы восхищенно-недоуменное: «У вас здесь – настолько… доступно!..» – «Видите ли, – усмехнулся с превосходством Лозовских, – вы просто с Львом Эдуардычем не сталкивались. Иначе дальше лестницы, дальше вахты не прошли бы. Это наш… цербер. Вам просто повезло, что вы со мной».

Инне в Публичной библиотеке тоже просто повезло, что она – с Лозовских. А то бы она, во-первых, ни за что не отыскала бы вход в подвалы-хранилища, во-вторых, ее ни за что туда не впустили бы.

Впрочем, категория везения, видите ли…

Ей в конечном счете НЕ повезло, что она – с Лозовских. Не в первый заход, но во второй…

– Вы вообще представляете Публичку? Вы когда- нибудь были в библиотеке? – подпустил Святослав Михайлович пренебрежения, типа: вы хоть грамоте обучены?

В Публичке тоже наличествуют свои «львы эдуардычи», собственные церберы. Но и Лозовских там – СВОЙ. Он ведь с коллегой из Москвы не в Руссику навострился, не в сектор редких рукописей (а если б и так! у коллеги допуск в сектор имеется!). Он навострился в подвалы. Главное, знать – где они, как в них проникнуть. Знает. Почетный караул у входа отсутствует. Двери там, правда, капитальные, тяжелые там двери, опечатанные, но не пломбиром, а пластилином. И трафаретный значок почему-то радиационной опасности. Почему? А так… чтоб праздные любопытные нос не совали. Тем более, там тьма – глаз выколи. А выключателя снаружи нет, он внутри есть, его лишь знающий нашарит. Нашарит, зажжет тусклую сорокаваттную лампочку в обрешетке и – ни бельмеса не обнаружит – пустой отсек с пожарным щитом, пара резиновых сапог, прислоненные к стене битые витринные крышки. Затхлая пыль. Вентиляция барахлит. Все.

Верно. В ЭТОМ отсеке все. И черный проем – в следующий отсек, только ниже голову! Там тоже свой выключатель. Но на всякий случай следует запастись надежным фонариком и желательно с батарейками «Энерджайзер» – вот иду-иду-иду, пока батарейки не кончатся. Клаустрофобией не страдаете? Тогда есть вероятность найти небезынтересное. Ищите и обрящете.

Клаустрофобией Инна Колчина не страдала. Даже наоборот – замкнутое пространство домашнего склепа-кабинета в Москве на Шаболовке инициировало мысль. А мысль – найти «Книгу черных умений». Именно ее. Судя по архивным бумагам Гончарова и Мельникова-Печерского из сектора редких рукописей Публички, из ранее изученных московских источников, есть такая книга. Не обнаружена, но есть. Где? Что значит – где?! Легенду о Луначарском и Дюбуа подзапамятовали?!

Лозовских, как истый джентльмен, устроил Инне экскурсию по подвалам Публички. Полагал, охладеет московская гостья к раскопкам, оценив необъятность подземелья. Льзя ли объять необъятное? Нельзя. Убедилась? Копать вам, не перекопать. Пойдем? Слушай, сколько лет мы вместе в «Нектаре» не были? Помнишь? Лозовских заранее билеты взял – на винный сеанс, на пять вечера. Сюрприз. Пойдем? Что тут пылью дышать!

Ты иди, Слав, иди. Инна все же поищет, поработает. Она ведь приехала в Петербург, чтобы работать, а не… Только не обижайся, Слав, и в «Нектар» сходим, конечно. Но не сегодня, ладно? Только не обижайся!

Сюрпризом на сюрприз. Ладно, он и не думал обижаться! То есть думал, но виду не подал. Работать так работать. Не-ет, куда же он уйдет?! Не оставит же он Инну одну, в подвале, в полутьме! Только надо не прозевать время – до закрытия библиотеки закруглиться.

В первый подвальный день Лозовских как мог способствовал Инне в раскопках. Матросики-солдатики революционной поры, само собой, сваливали все в одну кучу, однако в мешанине можно обнаружить культурные слои – конфисковывали-то цельными коллекциями: где одна древняя «неделька» высунется, там где-то рядом и другая должна быть, и третья. Только все не высовывается и не высовывается ничего похожего. Альбомы – да, фолианты – да, афишки – да. И пока – ничего похожего на добро, которого в питерском ИВАНе и так девать некуда! А, черт! Здесь сутками можно копошиться – и безрезультатно. Подвалы, повторяю, тянутся вдоль всей Садовой аж до Апраксина двора!

Лозовских через каждые полчаса отпрашивался наружу – перекурить. И то подвиг! Целых полчаса выдержки! Заодно поглядит, как там снаружи? Спокойно? Тихо?

Лозовских выбирался за дверь. Курил в кулак. Естественно, снаружи было спокойно-тихо. Англичане, подрядившиеся ремонтировать долгие коридоры всех этажей, где расположились обменные фонды, комплектации, библиотековеды, научные сотрудники, – они, англичане, до подвалов не снизойдут. Да и на кой наводить желто-белую косметику в местах, куда не ступала нога человека со времен Луначарских клевретов, разве изредка…