Читаем Белый ферзь полностью

Что там в арсенале – против «ствола»? Упасть, убежать, прикинуться дураком? Еще сделать вид «сдаюсь», выгадать секунду и успеть извлечь-метнуть третий сёрикен – уже не по колесам, а по руке.

Ни намека на мандраж Колчин не ощутил. Он ЗНАЛ, что победит. Что говорил-завещал Токугава Иеясу? «Тот, кто твердо усвоил основное положение о ничтожестве жизни, тот всегда выйдет победителем из всяких опасностей, в жертву которым падут другие». Непомерное самомнение, переоценка себя и недооценка соперника – не из этой оперы, из другой оперы. Просто ЮК выпил чашку воды, просто он – воин и никто больше. (Отчего мы проиграли русско- японскую войну начала века? Оттого: русское «либо пан, либо пропал!» само по себе допускает вероятность поражения – «либо пропал», а для самурая такая вероятность психологически исключена, удалена из сознания, если уж ты воин). Колчин – воин. Он ЗНАЛ, что победит. И заминка возникла по единственной причине – «Дрель». Именно «Дрель», стрелковое оружие спецподразделений. Да, победит он. Но – кого?! Крепыши – они и в спецуре крепыши, хилякам там делать нечего. Или действительно блюстителям понадобился гражданин Лозовских? Форма одежды ныне что у блюстителей, что у бандитов – полуштатская, полувоенная. Методы воздействия тоже… что у блюстителей, что у бандитов. Взяли гражданина Лозовских быстро, профессионально. А кто? Этот вопрос Колчин непременно собирался задать, когда обстановочка разрядится. Но если она сейчас (вот сейчас!) разрядится пулей в Колчина, тогда не он будет задавать вопросы, но ему. Серьезных повреждений пуля из «Дрели» не нанесет – попадая в кость, плющится, не гуляет по телу. Уйти от крепышей он уйдет в любом, случае, даже с пулей в плече, в руке, в ноге – но и вопросов не избежать, начиная от портье в «Чайке», кончая дежурной сменой травмпункта. Это лишь видеобарахло вводит в заблуждение: перетянул рану носовым платком, накинул что-нибудь сверху, продолжаешь гулять, прихрамывая-приволакивая-скособочившись, – и окружающие бровью не ведут… А если упредить «Дрель» броском сёрикена (да успел бы, успел метнуть!) – то… в кого? Физически повредить блюстителя, который при исполнении? Уйти он уйдет, но тут-то его искать начнут, ох, начну-у-ут. Опять же «девятка» – вот она, номера московские, крепышами «срисованные».

Прятаться на данном этапе – не входит в планы ЮК. Особенно не «светиться» – да, входит, но не прятаться. Не прятаться, а наоборот, искать! Вот искал-искал и нашел гражданина Лозовских… Где, пардон, нашел? А тут он, тут, Святослав Михайлович, – внутри. Отдайте!

Не отдают… С оружием наголо охраняют.

Колчин сдался. То есть не так чтобы у него опустились руки. Руки у него как раз обезоруживающе поднялись, мол, сдаюсь-сдаюсь. Тактический ход. Если крепыши – спецура, то – договоримся. И про Лозовских выясним в спокойной обстановке. Если крепыши – бандиты, то… одолеть их никогда не поздно, пусть и прибарахлились они где-то «Дрелью».

– Руки на борт! – скомандовал вооруженный крепыш, – Ноги! Шире ноги! – и подбил ступней.

Колчин подчинился. Даже из этой, как считается, беспомощной позы есть шанс (и не один – для мастера!) извернуться. А тот, кто тебя поставил эдаким манером, невольно расслабляется, уже не тычет стволом в спину, уже не держит на мушке.

Колчин был готов среагировать на любой удар сзади. Трое крепышей вряд ли побороли искушение долбануть обидчика: крутой, да? н-на! Если и не все трое, то самый из них обиженный, вдолбленный ранее мордой в «фольксваген-транспортер». Вот тогда бы и «Дрель» не уберегла блюстителей (бандитов?).

Никто его не долбанул. И не внезапный приступ милосердия нахлынул на крепышей. Была это элементарная опаска – произвел ЮК должное впечатление, произвел. Так называемая аура – не на-а-адо его сейчас трогать! Только в пределах допустимого. Он допустил, чтобы его обхлопали по бокам, чтобы влезли и нагрудный внутренний карман. Документики, гражданин! Притом обыскивали как-то осторожно, приговаривая полушепотом «Не бойсь! Не бойсь!». Не столько Колчина увещевали, сколько себя.

Паспорт и водительское удостоверение – в машине, в «бардачке» (вот и ладненько! а то неувязочка: Юрий Колчин? Ильяс Сатдретдинов? сличайте! сличайте!). Футляр-чехол с оставшимися сёрикенами. Ежели спецура, то от придирок он запросто избавится: поезжайте в «Строительные материалы» и там спросите, нет, вы поезжайте и спросите! Бумажник…

– Ого! – издал кто-то из крепышей.

Да уж. Материально ЮК для поездки в Питер обеспечился. Ну? Вы кто? Спецура или шпана?

Они рылись в бумажнике. Потом вдруг все смолкло. Будто все четверо дематериализовались. Колчин даже повернул голову – незаметно, только чтоб краем глаза. Никто из четверых не дематериализовался. Были они тут, никуда не делись. Но – не дыша. Но – соляными столпами. Вооруженный крепыш вовсе утерял цель, направив ствол «Дрели» в небо, как в копеечку, – в этой же руке с пистолетом он держал-расматривал колчинский бэдж с токийского чемпионата. Остальные тоже пялились в бэдж, заглядывая через плечо, норовя потрогать: дай-ка мне, дай-ка! отцепись!