Читаем Белогвардейщина полностью

После эвакуации в Крым Деникин провел реорганизацию своей армии. Войска сводились в три корпуса: Добровольческий, Донской и Крымский, кавалерийскую дивизию и кубанскую бригаду. Остальные части, штабы и учреждения расформировывались, личный состав направлялся на укомплектование действующих соединений. Ставка разместилась в Феодосии. Крымский корпус Слащева продолжал держать перешейки. Чтобы прикрыть полуостров от возможного десанта со стороны Тамани, в Керчи разместились алексеевская и кубанская бригады, юнкерская школа. Остальные войска располагались в резерве на отдых, добровольцы — в Симферополе, донцы — в Евпатории. Конечно, все случившееся — поражения, отступление, эвакуация — тяжело сказалось на состоянии войск. Армия была до крайности утомлена и физически, и морально. И естественно, это создавало благодатную почву для нездоровых настроений. Тем более что Крым, как уже упоминалось, являлся средоточием всевозможных интриг. В их клубок теперь выплеснулись оглушенные катастрофой тысячи беженцев, надломленная армия, оставшиеся без дела военачальники. Искали виновных или спасителей.

Южнорусское правительство Мельникова крымские круги сразу же приняли в штыки — уже из-за того, что оно создавалось в результате соглашения с самостийниками. Офицерство "козлом отпущения" сделало ген. Романовского, бессменного начальника штаба у Корнилова и Деникина. В общем-то, это была обычная неприязнь между «фронтом» и «штабами», но в условиях морального кризиса она дошла до предела. Слухи и сплетни валили на него все грехи. Ему приписывали все ошибки и просчеты, в личном плане противопоставляли Деникину хотя Романовский был его хорошим другом и помощником. Его обвиняли в хищениях — хотя он был человеком безупречной честности и, находясь в стесненном материальном положении, вынужден был в Таганроге продавать свои старые вещи, вывезенные из Петрограда. Чисто русского, глубоко верующего православного человека, его произвели даже в "жидомасоны".

Ген. Сидорин усиленно вел пропаганду о "предательстве Дона", предлагая казакам уйти из Крыма и пробиваться в родные станицы. Интриговали флотские — в пользу Врангеля. Интриговал герцог С. Лейхтенбергский — в пользу великого князя Николая Николаевича (сам Николай Николаевич вряд ли об этом догадывался, он проживал за границей и своего участия в Белом Движении не предполагал, прекрасно понимая, какие осложнения это вызвало бы в «левых» кругах и какие козыри дало бы красной пропаганде). Интриговали англичане — в пользу «демократии». Интриговали оставшиеся без назначения генералы Боровский и Покровский — в пользу Покровского. Интриговал епископ Вениамин, возглавлявший крымских крайне правых, — в пользу Врангеля. Зараженный этим психозом, вовсю начал интриговать Слащев, причем совершенно беспорядочно — связываясь то с Врангелем, то с герцогом Лейхтенбергским, то с Сидориным, то с Покровским, Боровским и Юзефовичем, хотя Сидорин и Покровский были антагонистами Врангеля, а самого Слащева считали «молокососом» и "выскочкой".

Поскольку основой армии, ее самым боеспособным ядром оставался Добровольческий корпус, все интриганы и «заговорщики» рано или поздно считали своим долгом обратиться к ген. Кутепову, чтобы узнать его отношение к их проектам — то Киз, то Покровский, то Слащев, вынашивающий идею созвать совещание из представителей армии, флота, духовенства и населения для обсуждения создавшегося положения и решения вопроса о верховной власти. Все они неизменно получали от Кутепова отлуп. 1 апреля он прибыл в Ставку, доложив об этих происках и предлагая Деникину принять срочные меры против смутьянов. Деникин сделал иначе. Теперь, когда армия была спасена и размещена в Крыму, он счел, что пришло время осуществить решение, принятое еще на Кубани, — оставить свой пост. Он составил приказ о созыве в Севастополе военного совета "для избрания преемника главнокомандующему Вооруженными силами Юга России".

В состав его вошли должностные лица штаба, командиры корпусов, дивизий, половина командиров бригад и полков, коменданты крепостей, флотское начальство. Включены были персонально и находившиеся не у дел представители оппозиции, претенденты на власть — Врангель, Покровский, Боровский, Юзефович и др. Председателем совета Деникин назначил генерала от кавалерии А. М. Драгомирова, написав ему:

"Три года российской смуты я вел борьбу, отдавая ей все свои силы и неся власть, как тяжкий крест, ниспосланный судьбой. Бог не благословил успехом войск, мною предводимых. И хотя вера в жизнеспособность армии и в ее историческое призвание мною не потеряна, но внутренняя связь между вождем и армией порвана. И я не в силах более вести ее. Предлагаю военному совету избрать достойного, которому я передам преемственно власть и командование".