— За убийство сборщиков подаяний приговариваю старосту деревни к смертной казни. — Вскинул руку… и опустил. — Отставить! Заменяю смертную казнь поркой. Сто плетей.

— Нет уж, лучше повесьте! — возмутился староста. — Умру не мучаясь.

Выродки стянули его с табурета, сдёрнули кафтан и рубаху и толкнули на землю.

Он поднялся на четвереньки. Пошатываясь, встал на колени и сложил перед собой ладони:

— Господи, дай мне сил принять наказание с достоинством. Лиши меня слёз и голоса. Одари меня стойкостью. Господи, дай мне сил…

Киаран недовольно покряхтел. Кивнул наёмнику, занёсшему над стариком хлыст:

— Пятьдесят ударов.

Сплетённая из ремней плётка взрезала дряблую старческую кожу. Брызги крови окропили снег. Старик стиснул зубы и сцепил пальцы в замок.

— Отставить! — крикнул Киаран. Посмотрел на голосящих крестьянок. Позади них увидел шестерых мужиков и наклонился к командиру сотни. — Это батраки из холостяцкого угла?

— Да, милорд.

— Давай их сюда.

Выродки схватили мужиков за вороты рваных курток и волоком притащили к Киарану.

— Откуда вы здесь? — спросил он.

— Приблудились. Решили перезимовать. Хозяин берёт за постой по-божески, — ответили наймиты вразнобой.

— Видели, как сборщики подаяний насиловали девок?

Батраки переглянулись:

— Видели, ваша милость.

— А как мальчиков насиловали, видели?

— Видели.

— Чем в это время вы занимались?

— Ничем, ваша милость. Спать легли.

— Почему не остановили насильников?

— Это не наше дело, милорд. Мы не здешние.

Киаран потёр подбородок:

— Где вы были, когда бабы с топорами на насильников накинулись?

— В чулане сидели.

— Из-за вас началась резня, а вы в чулан залезли?

Человек с копной огненно-рыжих волос выпучил глаза:

— Чего это из-за нас? Мы платим за угол исправно, на пол не плюём, посуду не бьём, вшей за столом не давим, нужду справляем в отведённом месте. А всё остальное нас не касается.

— Снести им головы, — приказал Киаран и движением бёдер послал коня вперёд.

— За что, ваша мило… — прозвучало за спиной, и говоривший захлебнулся словами.

Крестьянки кинулись к старосте. Рыдая и смеясь одновременно, облепили его как тля виноградную лозу. Дети обхватили ноги матерей, зарылись лицами в юбки.

— Будя вам, бабоньки, будя, — бормотал старик растроганно.

Киаран не оглядывался. Правильно он поступил или нет, но на душе было светло.

Отряд тронулся в обратный путь. Кони бодро шли по тропам, которые сами же протаранили. В местах прошлых ночёвок лежали неиспользованные поленья и хворост. Крестьяне в деревнях осмелели: уже не разбегались кто куда, а выглядывали из-за углов хижин и сараев. Киаран не знал, что придало людям храбрости, но подозревал, что стоит ещё пару раз проехать по этим селениям, и жители начнут с ним здороваться.

Через несколько дней всадники свернули с проторенной дороги — она вела в Ночную крепость — и двинулись по направлению к столице. Жеребцы трусили по снежной целине, вздымая к небесам клубы снега. Пространство вокруг содрогалось от мощного храпа. Казалось, гудела и тряслась сама земля. Тяжелее всего было пробираться через лес. На карте отсутствовали овраги, озёра, болота и буреломы. Разведчики тщательно осматривали местность. Отряд следовал за ними со скоростью мула.

Когда до столицы оставалось около двадцати лиг, а это почти три дня пути, наконец-то появился тракт. Кони, истосковавшиеся по скачке, понеслись во весь опор. Но тут, как назло, Киаран заметил столб дыма. Его источник скрывала гряда холмов, поросших молодыми елями.

— Чей это феод? — крикнул он, осадив коня.

Командир отряда зубами стянул с руки перчатку, вытащил карту из притороченной к седлу сумки, провёл по чертежу пальцем:

— Мы движемся по границе владений лорда Лиура. За теми холмами королевские земли. Похоже, горит Калико. Или деревня поблизости.

Калико — один из немногих крупных и богатых городов в Шамидане. Его ещё называли городом купцов. С церковного языка название переводилось «золотая рыбка» и полностью соответствовало тому, что видели путешественники, входя в городские ворота.

В другое время Киаран спокойно продолжил бы путь. Теперь же он отвечал за порядок в домене короля и не мог проехать мимо. Если в Калико случилась беда, лорд Верховный констебль обязан находиться там.

Командир сотни выслал разведчиков вперёд, проверил боевую экипировку Выродков и направил взгляд на Киарана.

Он кивнул:

— Выступаем. — И прошептал себе под нос: — Зачем я туда посмотрел?

Часть 23

* * *

Когда путники приблизились к городским воротам, дорогу им преградили несколько воинов на откормленных как на убой лошадях. Это первое, что бросилось Киарану в глаза — тучные, лоснящиеся лошади со складочками на шеях. Зато воины выглядели бравыми солдатами. На головах отполированные до блеска назальные шлемы, названные так из-за узкой металлической пластины для защиты носа. Кожаные доспехи, закрывающие грудь, украшала гравировка в виде стоящей на хвосте рыбы. Руки, затянутые в перчатки, сжимали рукояти мечей, вложенных в кожаные ножны. Стражники на городской стене настороженно наблюдали за происходящим у ворот, держа луки наготове.