Читаем Белая Кость полностью

Возле вытянутой постройки без окон топтался пожилой мужик в протёртом тулупе. Комкая в руках колпак, наблюдал за визжащими бабами и провожал взглядом проносившихся мимо него разгорячённых коней. Заметив Киарана, неторопливо опустился на колени.

— Кто такой? — рявкнул командир сотни, натянув поводья.

— Живу тут. — Мужик указал себе за спину. — Это холостяцкий угол. Моё хозяйство. Можете остановиться, если хотите. Кормить — не накормлю, но лавку выделю.

— На постое кто-то есть?

— Есть, господин. Шестеро наймитов. Испужались набата, в чулан залезли.

— А ты, значит, нас не боишься, — сказал командир и дал знак Выродку. Тот соскочил с жеребца и вбежал в дом.

— Я своё отбоялся, господин, — промямлил хозяин холостяцкого угла. — Бояться больше нечего.

— Ишь ты какой выискался! — Командир стиснул в кулаке рукоять меча. — Сейчас проверим, какой ты смелый.

— Только спасибо скажу.

— Где дом старосты? — спросил Киаран.

Содержатель холостяцкого угла махнул колпаком:

— Там, ваша милость.

Киаран оглянулся:

— Где — там?

— Там, куда бабы бегут.

Киаран послал коня вдоль дырявого забора, наблюдая, как наёмники вытаскивают из хижин детей и стариков. Похоже, крестьянки спрятали их в закутках, а сами побежали прочь, надеясь увести воинов от домов подальше. Глупые курицы…

На перекладине между двумя столбами висел надтреснутый колокол, чей тревожный звон взбаламутил деревню. Верёвка, привязанная к языку, покачивалась словно облезлый собачий хвост. Возле колокола стоял старец, таращась по сторонам как подслеповатая сова. Ветер трепал подол шерстяного кафтана, перебирал седые космы, перекидывал бороду с плеча на плечо. Вокруг него сгрудились бабы. Увидев, как воины гонят по улице детей, кинулись к ним, заголосили. Выродки принялись вспарывать воздух плётками, заставляя крестьянок сесть на землю.

Киаран подъехал к старцу. Развернул коня. Ему предстояло впервые вершить правосудие. Для чего нужен суд? Чтобы покарать виновных. Или для того, чтобы разобраться: на самом ли деле эти люди виновны? Может, паломники (или сборщики подаяний) заслуживали смерти, поэтому их и убили? И как определить, кто виноват?

Он не раз слышал, как чинят суд святые отцы, когда к ним обращается за помощью пострадавшая сторона. Без такого обращения — виновников никто не имеет права судить. Нет жалобы — нет дела. На таких судебных разбирательствах судьёй выступал не священник, а сам Бог, поэтому подсудимые надеялись только на чудо. Вору велели достать из кипящего масла какой-нибудь железный предмет. Если он не проходил испытание, ему отрубали руку. Клеветнику приказывали есть глину. Если он выблёвывал содержимое желудка — ему отрезали язык. Убийцу зашивали в мешок с камнями и бросали в реку. Если человек всплывал — его оправдывали; и неважно, что всех поголовно вытягивали из воды мёртвыми.

— В деревне больше никого нет, — доложил командир сотни.

Вынырнув из размышлений, Киаран окинул взглядом сидящих на снегу людей:

— Где ваши мужчины?

— Нет таких, ваша милость, — отозвался староста.

— Как это нет? — опешил Киаран.

— А вот так — нет. Только деды старые. — Староста кивком указал на толпу. — Здесь с десяток. Ещё с десяток с полатей не встают, смерть ожидают.

— Правду говорит, — произнёс командир сотни, поглаживая конскую шею.

— Восьмерых хоронить надобно, — продолжил староста, глядя перед собой. — На костёр дров нет. И в землю не положишь. Промёрзла земля. Ждём, когда потеплеет.

Командир указал на почерневшую избу:

— Трупы в сарае за этим домом. Два старика, одна баба и пятеро детей.

— Где мужчины?! — прикрикнул Киаран.

— Одни ушли куда-то воевать и не вернулись, — ответил староста, не меняя ни интонации, ни позы. — Других прирезали разбойники, третьи подались в город, четвёртые… а хрен его знает, где они. Нет мужиков, и всё тут.

— Значит, мужиков нет. А малые дети откуда? Аисты принесли?

— Так это безотцовщина. Баб пилят все, у кого пила есть. Идут солдаты — пилят. Наскакивают лиходеи — пилят. Монахи и те пилят! Вот и вы — зачем пожаловали? Уж наверняка не крыши чинить.

— Ладно, — протянул Киаран. — Кто паломников убил?

Староста направил на него мутный взгляд:

— Не знаю никаких паломников. Не было здесь таких.

— Может, были сборщики подаяний?

— А-а-а, эти… — Староста отвернулся. — Побирушки были.

— Кто их убил?

— Бабы.

Киаран изогнул бровь:

— Бабы?

— Они самые.

Киаран спешился:

— Идём, поговорим с глазу на глаз.

Старик пожал плечами:

— Как скажете. — И побрёл к избе.

Проходя мимо повозки, Киаран взялся за борт и резко присел. Девочка пяти лет прижалась к колесу. В глазах обречённость и готовность к тому, что сейчас произойдёт. Ей не впервой лежать на снегу босой, в одной рубахе, и ждать, когда её вытащат из-под телеги за волосы.

Киаран потянулся к ней, но в последний миг, сам не зная почему, отдёрнул руку:

— Беги к мамке.

Поднялся вслед за старостой на крыльцо и вошёл в дом.

— Не обессудьте за беспорядок, — проговорил старик. — Гостей не ждал.

— Ты здесь живёшь? — спросил Киаран, осматриваясь.