Читаем Белая Кость полностью

— Красивая. Надеюсь, Лейза поможет ей стать мудрой королевой. Не такой, как королева Эльва. Вот уж кто был настоящей овцой.

Затянув на сумке ремни, Ифа села на сундук, стоящий в изножье кровати:

— Ты часто с ней видишься?

— Что значит — видишься? Она — избранница короля!

— С Лейзой.

Завязывая на поясе перевязь с мечом, Киаран зыркнул на жену:

— Не начинай.

— За последние три месяца мы виделись с тобой в общей сложности неделю. Я завидую женщине, которая видит тебя чаще, чем я. Мне одиноко и тоскливо, Киаран.

— Займись чем-нибудь.

Ифа грустно улыбнулась:

— Чем?

— Откуда я знаю? Шитьём или вышиванием. Чем ещё занимаются леди?

— Я чувствую себя ненужной.

— Глупости!

— Послезавтра праздник Двух Единиц. Впервые в жизни я проведу его одна.

— Почему же одна? С тобой дочери и Гилан, — сказал Киаран, надевая плащ.

— Они не заменят мне мужа. Я хочу встретить новый год с тобой. Останься.

В голосе Ифы звучала мольба, но её слова вызвали у Киарана чувство досады. Жена не догадывалась, какой разлад царит в его душе. Прежде она улавливала настроение супруга по звучанию его голоса, дыханию, жестам, а сейчас будто ослепла и оглохла.

— Когда ты приедешь?

Надевая поверх плаща цепь с охранным жетоном, Киаран посмотрел на жену:

— Не знаю.

Эту ночь они провели порознь. Ифа пришла помочь ему собраться в дорогу, хотя он не просил: для этого есть слуги. Она будто бы в спешке забыла застегнуть парчовый халат. Шёлковая сорочка туго обтягивала полную грудь. Волосы, поднятые вверх и заколотые на затылке, открывали взору длинную шею. В воздухе витал аромат лавандового масла; Киаран ощутил его только сейчас. Супруга надеялась напоследок побывать в постели мужа, а ему не терпелось скорее уйти.

Он поцеловал Ифу в лоб:

— Слушайся Гилана. — И, подхватив сумку, вышел из опочивальни.

На рассвете конный отряд покинул Ночную крепость и выехал на тракт, пролегающий по границе между владениями дворян. Штандарт цвета королевского дома и охранная грамота позволяли Киарану беспрепятственно перемещаться по землям лордов, но он не решился срезать путь: снег скрывал ложбины, бугры и замёрзшие реки. Зато тракт был укатан обозами купцов и санями странствующих коробейников.

Поля чередовались с деревнями. На дозорных вышках отбивали чечётку продрогшие стражники. Иногда на горизонте, слева и справа от дороги, виднелись блёклые очертания особняков и тёмные громады крепостей, похожих на скалы.

Равнину сменял лес. Под тяжестью белых шапок кряхтели деревья. Сороки перекликались с щеглами. Из лунок в снегу вспархивали тетерева, поднимая облака снежной пыли. Изредка доносился лай собак — поблизости находилось селение либо со своей дружиной охотился лорд.

Ночи путники проводили в тёплых придорожных тавернах. В одной из них отметили праздник Двух Единиц. Кухарь порадовал наваристой чечевичной похлёбкой с салом, зажаренной на вертеле зайчатиной, медовыми пирогами с клюквой и превосходным ячменным вином.

Наконец отряд двинулся по домену короля. Вместо тракта нити-тропинки. Купцы редко совались в эти земли, здесь хозяйничали разбойничьи шайки, браконьеры и обозлённые батраки, оставшиеся зимой без работы. Кони выдыхались, тараня рыхлые сугробы; приходилось делать частые привалы. В деревнях ни харчевен, ни постоялых дворов. При виде всадников крестьяне разбегались кто куда; они не разбирались в штандартах, а жетон на груди лорда им ни о чём не говорил. Можно было войти в любую хижину и взять всё, что душа пожелает, только брать было нечего.

С наступлением темноты Выродки разбивали лагерь, разжигали костры, обдирали белок и ощипывали куропаток. Прислушиваясь к жалобному вою волков, кони обгладывали ветви кустарников. А Киаран сидел у огня и, глядя на языки пламени, думал, как ему совместить новую должность и старое ремесло.

Через несколько дней путники добрались до нужной деревни. Не успели кони спуститься с холма и взрыхлить копытами снег на крайней улице, как раздался звук набата. Бабы выскочили из лачуг и вереща бросились врассыпную. Выродки с гиканьем и свистом помчались вниз по склону, щёлкая хлыстами.

Селение было большим, но наполовину вымершим: в каждом втором доме заколочены окна и заметены снегом двери. Посреди улиц брошены сломанные телеги. Кое-где чернели развалюхи-сараи. В некоторых дворах лежали кучи хвороста, с верёвок свисало заледеневшее бельё. Почти на всех крышах топорщились, как ежи, гнёзда, ожидающие прилёта аистов.

Киаран попытался разузнать у застрявшей в сугробе девки, где живёт староста, но она от страха не могла вымолвить ни слова. Он приподнялся на стременах, надеясь увидеть над крышами каланчу или часовню, но таковых в селении, похоже, не было. Молчал и колокол, пять минут назад предупредивший крестьян об опасности.

— Одни женщины, — проговорил командир сотни озадаченно.

— Обыщите подполья и чердаки, — приказал Киаран наёмникам и медленно поехал вперёд, рассматривая убогие жилища.