Читаем Бегство в Опар полностью

— Я знаю, — ответил офицер. — Он отдал приказ, и бечевки упали на пол. Осмотрев остальных в группе — очевидно Карсух обрисовала их — офицер провел гостей в следующую комнату. Они поднялись по другой, высокой, винтовой лестнице в просторные покои. Мраморные стены украшали фрески, в нишах — статуэтки из слоновой кости и золота. Гости проследовали за офицером через анфиладу роскошных комнат и поднялись на третий этаж, миновали коридор и еще раз — по другой лестнице — на седьмой этаж в башне — в этом они убедились, добравшись до верха крыши. Лалила, Абет, Карсух и все остальные находились в зале с открытой стеной. Они смотрели вниз на город, быстро пожираемый огнем. Пламя распространялось на новые районы, очаги огня возникали во многих местах, отдаленных от основного пожара. И там, судя по всему, поработали люди, объятые той же истерией и манией саморазрушения, которая охватила несчастных на улице Опрокинутых Ульев.

Сколь многое видно было с этой высоты. Пожарники и добровольцы, тащившие бадьи с водой в просветах улиц, солдаты, сражающиеся с бунтовщиками и мародерами, толпа, запрудившая проходы, теснящая солдат в адское пламя, беженцы, давящие друг друга, с воплями оттаскивающие других несчастных от проходов на лестницы.

Тут и там строения, словно игрушечные, складывались и проваливались в пламя, иногда обрушиваясь сквозь настил улицы и оставляя после себя лишь полые дымящиеся пространства.

Хэдон тотчас нашел глазами Лалилу, неслышно подошел, обнял ее за талию и поцеловал. Лалила испуганно вскрикнула — она не видела, как он вошел, — и уткнулась лицом в его грудь.

— Куда бы я ни попала, куда бы я ни попала — повсюду смерть, горе, ненависть, разрушения.

— Это лишь оттого, что смерть, горе и разрушения везде, куда ни кинь глазом, — сказал Хэдон. — На тебе не лежит проклятие. Не более, чем на других.

Она хотела что-то сказать, но уличная возня поглотила ее слова.

Они глянули вниз — оттуда и к ним добрался этот гам. Огонь вспыхнул и в строениях вокруг величественной башни в центре города. То ли и здесь восторжествовал умышленный поджог, то ли ветер принес искры и горящие кусочки дерева. Да и в этом ли суть! Пламя свирепело, освещая дома и улицы. Кольцо сжималось. При той скорости, с которой продвигался огонь, — языки его уже лизали цокольный этаж, — башню спасать будет поздно.

Карсух отвернулась от этой печальной сцены. Блики света огненной стихии и факелов вдоль ограждений отражались на ее лице. Оно напоминало медную маску горя.

— Пламя вот-вот охватит всю Ребху от края до края, — печально произнесла она. — Должно быть, Кхо наслала этот ветер, Кхо лишила разума этих людей. Ветер и безумие вместе спалят древнюю Ребху до самого моря. Ничего — даже свай — не останется.

— Значит, надо уходить, — откликнулся Хэдон. — Не проведете ли нас к судну, к нашей Душе Моря? Вы, конечно, можете уплыть с нами.

Карсух крикнула свою стражу, которая окружила гостей. Все быстро спустились по лестнице. Казалось, храм пуст, лишь на крыше, на наблюдательной вышке остались люди. Теперь Хэдон нес Абет. Ребенок прижался к нему, уткнувшись лицом в его шею. Девочка, слишком напуганная, не плакала и даже ничего не шептала. Что бы она ни чувствовала и ни переживала — молчала, словно неживая.

Вся группа спустилась ниже уровня улицы. «Все суда угнаны!» — вскричала жрица.

Стражники, шедшие впереди Хэдона, с криками устремились еще ниже. Хэдон передал Абет Хинокли и поспешил за стражниками. Последняя надежда — гребная шлюпка, отплывающая от пирса. В ней находились шестеро — трое мужчин, две женщины и мальчик лет двенадцати. Все были озабочены одним — быстрее отплыть, пока на борт не вскочили другие.

На раскачивающемся причале хватало людей — среди них и стражи храма, и воры. Эти, должно быть, проплыли под ближними улицами, убедившись, что все бывшие здесь суда уже захвачены. Кое-кто утонул, стремясь сюда, кое-кто был убит в безжалостной драке за суда. И вот теперь отплывала последняя надежда.

Стражники оказались храбрецами. Они, не колеблясь, бросились в воду за шлюпкой. Один забрался на корму и растянулся на ней. Но подняться не успел: удар краем весла пришелся на шею. Другой ухватился за корму, пытаясь подтянуться, но получил оглушающий удар по голове в шлеме. Он все еще цеплялся, но следующий взмах весла пришелся на ладони.

Пока гребцы расправлялись со стражниками, шлюпка потеряла ход. Трое воинов, хотя и уступали шлюпке в скорости, пытались догнать ее. Бронзовые шлемы и кирасы тянули ко дну, но носы пловцов еще торчали из воды. Что они намеревались предпринять, достигнув шлюпки, очевидно, неведомо было им самим. Они подчинялись приказам жрицы и более ни о чем в эту минуту не думали.

Хэдон, стоявший в низу лестницы, отошел, пропуская на причал остальных. Трое гребцов на шлюпке работали веслами в соответствии с их назначением, а другие стояли, готовые обрушить свои весла на головы плывущих стражей. Один из гребцов — мальчик — не лучшим образом справлялся с делом.

Шлюпка находилась сейчас футах в тридцати от причала. Не допрыгнешь, даже сильно разбежавшись.