Читаем Бегство в Опар полностью

Абет, разбуженная резкими криками, дотоле молчавшая, теперь расплакалась. Лалила взяла девочку и успокоила ее. На втором этаже в коридоре тоже толпились люди. Недобрый дух от немытых тел наполнил воздух. Крики, вопросы, шум. Жрица остановилась, призывая следовать за ней. Хэдон взял ее за руку.

— Почему мы должны удирать? Там всего лишь горсть солдат. Почему бы не покончить с ними, пока их не прибавится, и сбросить тела в море?

Внизу с треском ввалилась в коридор вышибленная дверь.

Доносились лязг мечей и крики раненых.

— Я должна провести в храм женщину с младенцем! — вскричала Карсух. Она окликнула толстуху, ребенок у нее на руках вовсю голосил. — Хинка! Оставайся здесь, пока Хэдона не вынудят отступить, тогда веди его в храм.

Лалила бросила на Хэдона полный отчаяния взгляд, словно не надеялась более увидеть его. Затем поспешила по коридору и наверх по следующему маршу. По-видимому, на крышу и куда-то еще поведет ее жрица.

Человечек Пага на миг заколебался: он, очевидно, разрывался меж желанием сражаться вместе с Хэдоном и тревогой за безопасность Лалилы. Указывая мечом на Лалилу, Хэдон вскричал:

— Пага, если я погибну, ей понадобится защитник!

И книжник и бард с тоской смотрели на Лалилу. Они бы с радостью избежали грядущего кровопролития, но не трусы же они в самом деле и должны исполнить свой долг.

Хэдон протиснулся сквозь толпу вниз по лестнице. Кебивейбес и Хинокли поспешили за ним. Коридор был битком набит людьми, пытавшимися наброситься на солдат. Те продвинулись в дом лишь на несколько футов. Видя, что в этой ситуации он бессилен, Хэдон ретировался. Он продирался обратно сквозь толпу визжащих женщин и детей на второй этаж. Там он взглянул в окно на улицу. Внизу находилась пара дюжин солдат. Двое дули в бронзовые свистки, вызывая подкрепление.

Теперь по всей улице, сколько было видно, осветились окна. Из них торчали головы, кое-где на улице появились жители, кто с фонарем, кто с факелом.

Хэдон отправился в ближайшую сдававшуюся квартиру — две комнаты с одеялами на полу вместо кроватей — и бросился к окну. Улица внизу оказалась безлюдной. Солдаты скучились вокруг двери, кто-то стучал в ставни на окнах пиками и топорами.

Кебивейбес, Хинокли, Русет и четверо его матросов появились через минуту. “За мной!” — крикнул Хэдон, вылезая из окна. Повиснув на вытянутых руках, он спрыгнул. Он задел стену дома и тут же оттолкнулся от нее руками. Длинные ноги согнулись, смягчая удар. Еще миг — его тену, Каркен, Древо Смерти покинуло ножны. Острый меч врезался в спину солдата, поразил еще одного и еще… Голова четвертого скатилась на настил; рука пятого с глухим стуком упала на нее. Во всю глотку взывая о помощи, следующий солдат-копьеносец направил оружие на Хэдона. Каркен Хэдона отрубил наконечник пики, а потом обезглавил и самого копьеносца. Русет присоединился к Хэдону, подхватив пику одного из поверженных солдат и направляя ее в горло врага.

Улица быстро наполнилась людьми, которым придало смелости это нежданное нападение на патруль. Уже через пару минут с двумя дюжинами солдат было покончено.

Но свистки все-таки были услышаны. Издали доносились крики и ответные резкие свистки. Свет множества факелов осветил крыши нескольких ближайших улиц. И в этот миг толпа, вылившаяся на улицу, внезапно смолкла, ветер навалился на город Ребху.

За минуту воцарилась неподвижная тишина, будто на каждого напялили бурдюк. Звуки приближающегося патруля доносились все еще издалека. В следующее мгновение порыв ветра просвистел над крышами домов, отклоняя пламя факелов, продувая улицы. Пот взмокших тел, быстро охлаждаясь, заставлял поеживаться, вызывал дрожь.

С севера подбиралась гроза. Мрачные, сердитые тени, дьявольские физиономии возникали в сверкании изломанных молний. Все это быстро надвигалось на город.

Тучная женщина Хинка, придерживая одной рукой свое дитя, вырвала факел у стоявшего рядом мужчины. Что-то вопя, успокоившийся было ребенок опять заплакал, она размахивала им над головой.

— Кхо послала нам ветер! — кричала Хинка. — Давайте воспользуемся им, как Она того желает!

Хэдон уставился на нее, соображая, что имеет в виду эта женщина, что она намерена сделать. Стоявшие вблизи отшатнулись от нее, испуганные ее диким взглядом, ее одержимостью. Казалось, Богиня руководила ею; глаза женщины сверкали, словно отдаленные молнии. — Сожжем город! — кричала она. — Сжечь! Сжечь! Уничтожить поклоняющихся Ресу и всех людей тирана Минрута! Пусть преданный Пламенеющему Богу сгорит в пламени!

Факел ее, описав дугу, влетел в окно второго этажа. То, что огонь нашел там пищу, стало очевидно. Огонь разорвал темный проем окна и быстро распространился по комнате.

— Да! Пусть он сгорит! — закричал неизвестный мужчина. Он тоже швырнул свой факел в окно дома на другой стороне улицы.

— Сжечь! Сжечь! Во имя Кхо!