Читаем Беда полностью

Череп убитого медведя вешали на дерево в знак почтения к нему, хозяину леса. А зачем веники? Этого Тогойкин не знал. Он как раз входил в долину, когда напал на следы лыж! Таежные лыжи, обтянутые кожей с ног сохатого. След уверенно тянулся в лес, к северу. Лыжник прошел тут сегодня вечером. Свободно и спокойно, широкими скользящими шагами шел, видимо, молодой человек и наверняка прекрасный охотник!.. Пойти, что ли, за ним?

Николай обернулся, поглядел на речку, будто прощался с ней.

«Иди, иди за мной, мой друг!» — снова манила она его, продолжая свой бойкий путь через долину.

Он остановился в раздумье. Что делать? Уже миновала полночь. Скоро спрячется луна, станет темно. А человек, тот, что прошел на лыжах, наверно, часов через пять-шесть остановился. Что же делать, Иван Васильевич? Э, да он этого не знает!.. Вот Семена Ильича бы спросить…

Обычно охотник выходит в тайгу рано утром, а домой возвращается поздно вечером. А вдруг этот из тех, кто промышляет далеко и живет в тайге? Ведь как горячо агитировал он сам, Тогойкин, за то, чтобы охотники забирались в самые глубокие дебри тайги и как можно реже бывали дома… Лыжник вышел в путь недавно, он еще совсем не чувствует усталости, делает резкие, широко скользящие шаги.

Погнаться за ним?

Нет, если он двинулся в путь недавно, то надо идти в обратном направлении! А вдруг доберешься до пустой охотничьей хижины, а он, может, ушел домой, чтоб вернуться через неделю? Пока ты будешь сидеть и ждать его, что станет с людьми? От одной мысли об оставшихся друзьях его бросило в жар.

Нельзя топтаться на месте. Но нельзя и отклоняться от лыжни. Надо идти! Куда, в какую сторону?.. Надо идти за ним, остановился же он где-нибудь. А вдруг он подремал немного у костра и двинулся дальше? Пойти навстречу?

«Иди, иди, дружок!» — будто снова позвала его речка. Она бежала к высокому и длинному бугру, протянувшемуся вдоль долины.

«Туда!» — блеснула мысль, неожиданная и для самого Тогойкина. Он решительно пересек лыжный след и устремился за речкой.

Судя по кольцевым зарослям береговой осоки, долина изобиловала озерами и глубокими омутами. Скоро начали попадаться следы конских табунов. Там и сям среди островков белотала и ивняка на укромных полянках возвышались стога сена.

«Напрасно я не пошел по следу», — думал он, а сам все шел и шел вперед. А вдруг где-нибудь залает собака, заскрипят сани? Что бы ни было, нельзя останавливаться, иначе он обязательно побежит обратно к лыжному следу и будет так же бесцельно топтаться на месте. Добраться до того сверкающего бугра! Если он оттуда ничего не увидит, то вернется… И тогда — по следу… Нет, против следа… Или по следу?..

Речка уткнулась в бугор и потекла вдоль подножия. Он быстро поднялся на вершину. Робкий свет луны, осветивший бугор, разбился на несколько отдельных переливающихся и дрожащих сияний. Они угасали одно за другим и заблистали вдали в разных местах, трепетно заиграли по излучинам речки, обогнувшей бугор, над снежными островками тальников и ивняка. Ничего примечательного не обнаружил Тогойкин на широко раскинувшейся тихой долине и собрался было спуститься, чтобы вернуться к лыжне, но вдруг остановился.

Оказалось, что, долго глядя вдаль, он не заметил, что прямо под ним четко вырисовывалась проезжая дорога.

Неужели померещилось? Он снял рукавицы, сунул их под мышку и растер руками лицо.

Да, внизу протянулась дорога, даже отсюда видны зазубрины от копыт.

Тогойкин оттолкнулся, съехал вниз и тяжело шлепнулся задом о твердо накатанную дорогу. Он снял лыжи и, положив их поперек колен, стал тихо гладить, словно бы убаюкивая. Наотмашь вытер набежавшую на губу солоноватую струйку. Чувствуя выступившие на глазах слезы, но не желая в этом признаваться даже самому себе, он тихо прошептал: «Это пот!» — и, сунув лыжи под мышку, вскочил на ноги.

В какую сторону пойти?.. В любую! Дорога все равно приведет к людям. Он устремился было на север, но тут же повернул обратно и остановился в нерешительности.

Тут прошли, тяжело ступая, лошадь и вол. Они везли два воза — на обочинах дороги остались бороздки от соломинок.

Тогойкин долго шел по дороге, держа лыжи под мышкой. «Остановиться бы и поесть, поберечь силы», — подумывал он временами, но все более убыстрял шаг и наконец пустился бежать. Ноги, привыкшие к лыжам, вначале скользили и были странно легки. «Как это говорят? Не чуя под собою ног!» — подумал он и усмехнулся.

Луна скрылась, снег потемнел, но он ощущал дорогу подошвами. Поднялся на взгорок, сбежал с него, пересек какое-то довольно большое озеро, пробежал между кустиками тальников, выросших на кочках.

Надо беречь силы, надо идти медленнее…

Вот еще, будет он рассиживаться! Можно идти не спеша и грызть что-нибудь на ходу. А то и не успеешь понять, как покинули тебя силы, свалишься на дороге и не поднимешься.