Читаем Беда полностью

Тогойкин оглянулся назад: а не вернуться ли по своим же следам? Нет. Может, перейти в тот длинный узкий лес, что темнеет впереди? Нет.

Так вот, решая, куда идти, он увидел за ложбинкой вереницу кудрявых верхушек ив, убегающих в глубь леса.

Это же начинается их овраг! Тогойкин обрадовался и так заторопился к кудрявым ивам, будто именно там он мог найти свое счастье.

Чем быстрее шагал он, тем, казалось, дальше убегали от него ивы, и их покрытые инеем кудрявые макушки все задорнее вздрагивали на ходу.

«Они и впрямь убегут, надо поскорее их догнать и шагать с ними в ногу!» — весело подумал Тогойкин, и почему-то сразу прибавилось силы, и ноги стали удивительно легкими, и снег менее глубоким и более податливым.

Он порядком разгорячился, даже вспотел, и вскоре пришел к ивам. Они росли по обе стороны крутого оврага, по дну которого, очевидно, бежал ручей. Деревья склонились друг к другу, кроны их сомкнулись, образовав сводчатую галерею. Где-то далеко она упиралась в лесной массив. И там узкое русло ручья переходило в широкую падь, заросшую тальником.

Тогойкин сбежал вниз и легко зашагал вдоль ручья, замерзшего под сенью галереи. Весь зимний снег лежал на сомкнутых вверху кронах ивняка, и внутри, в галерее, было тихо, спокойно и сумеречно. Здесь его валенки проваливались, оставляя темные следы на покрытой инеем почве.

Через какое-то время Тогойкин оглянулся. Белым пятном на значительном расстоянии виднелось отверстие, в которое он вошел. А впереди становилось все темнее. Не может такого быть, чтобы он не выбрался наружу! И Николай пустился бежать. Он пробежал совсем немного, как вдруг где-то поблизости захлопали легкие крылья, послышался свист встревоженных рябчиков и в неясном, сумеречном полусвете замелькали птицы. Тогойкин замахал руками и завертелся волчком, пытаясь поймать хоть одну. Он бросился за ними. Но стоило ему забежать за поворот, как вдруг его ослепил свет. Вот куда вылетела, трепеща крыльями, вся стая. Он посмотрел ей вслед, и тут над ним промелькнул еще один запоздавший рябчик. Тогойкин подскочил, взмахнув руками, но чуть-чуть промахнулся. Не поймал птицу. Немного пригнувшись, он выскочил из сумеречной галереи и, зажмурившись, остановился, пораженный небывалой красотой.

Здесь выстроилась целая группа громадных елей. Их вечнозеленые ветви, посеребренные инеем, мерно покачивались, и с них время от времени, шурша, сползали снежные пласты. Как бы провожая уходящую через темный лесной массив тальниковую падь, степенно собрались тут эти громадные ели. А их многочисленное потомство, маленькие елочки, одетые в белые песцовые шубки, забежали было вперед, но в нерешительности остановились чуть поодаль. Только по острым верхушкам и опущенным под тяжестью снега гибким ветвям можно было узнать, что это елочки.

Казалось, что из галереи повеяло теплом.

Косые лучи заходящего солнца разукрасили белые одежды природы вспышками многоцветных сияний. Пушистый иней переливался на деревьях, на кустах, на кочках мириадами острых искорок и сверкающих звездочек, а солнечные блики, перебегая среди ветвей, создавали причудливый световой узор, то и дело выхватывая из тени слепящие сосульки и радужные снежные подвески. До чего удивительна эта красота, созданная нежными и искусными пальцами природы! Вот откуда, наверно, сверкающие великолепием дворцы, так бесподобно воспетые в якутском олонхо и в сказках!

А если, вглядываясь в даль, медленно поворачиваться, то в этой необъятной шири природы ты найдешь великое множество искусно изваянных фигур, скульптурные изображения, силуэты людей, животных, зверей, птиц. Среди елочек, окруженных зарослями низенького тальника и многолистных трав, ты увидишь их в самых неожиданных позах — белоснежных песцов, юрких горностаев и чутких зайцев. Одни, крепко сжавшись, припали к земле, другие настороженно сидят, к чему-то прислушиваясь, третьи вытянулись в прыжке. А вон стоит на задних лапах белая медведица с двумя медвежатами, она что-то протягивает своим малышам. А вон там, в самой гуще молодой поросли, по краям широкой пади, собралось великое множество птиц: куропатки, тетерки, крикливые журавли, жеманные лебеди, вихлястые чайки — все собрались там.

А пониже, на опушках с гривастыми кочками, молоденькими березками, ерниками и тонкими тальниками, среди трав и кустиков сверкают серебряной чешуей и снуют вверх и вниз линьки, сиги и нельмы! Силуэты далеких сугробов создают такое впечатление, будто там, на равнине, скачут, прыгают, мчатся кони, олени, косули! Несется на лихих тройках пышный свадебный поезд, скользят на лыжах ребятишки, и величаво застыли у дороги старики в белых дохах, глядящие на них.

На фоне беззвучного прибоя этого ослепительно белоснежного моря, где не сразу отличишь волны сугробов от леса, землю от неба, особенно явственно, особенно выразительно темнеют четкие тени ветвей и листьев, трав и деревьев. И все это прикрыто тончайшим, легким кружевом и тихо колышется, сверкая и ярко сияя, вспыхивая и угасая в косых лучах вечернего солнца.

О, как здесь вольготно, как красиво, как много простора!