Читаем Батый полностью

Читать подобные строки горько. Но так было не только на Руси. То же чувство животного страха охватывало людей во всех странах, подвергшихся нашествию. Арабский историк Ибн ал-Асир, современник первого вторжения монголов в Иран и Закавказье в начале 1220-х годов, писал почти то же самое, что русский летописец: «Мне рассказывали о них (татарах) такие вещи, которым слушатель едва ли поверит… Так, говорили, что какой-нибудь всадник из татар, войдя в какое-нибудь селение или встав на дороге, по которой ходило много людей, убивал одного за другим из них, причём никто из них не смел тронуть его рукой. Мне рассказывали, что один из них схватил какого-то человека, но, не имея, чем его убить, сказал ему: “Клади свою голову на землю и не трогайся с места”; и тот положил [голову], а татарин пошёл за мечом и убил его. Другой передал мне следующий случай: “Я находился с семнадцатью мужчинами в пути; вдруг появился татарин-всадник и приказал нам связать друг друга. Мои спутники начали исполнять его приказание…”». Ибн ал-Асир не дожил до полномасштабного вторжения татар в земли Восточной Европы, но и то, что случилось в его время, казалось ему бедствием, равных которому история не знала: «Если бы кто сказал, что мир с того времени, как Бог сотворил Адама, и до сего дня не испытал такого несчастия, то он был бы прав, так как летописи не содержат ничего подобного или близкого к этому… Это нечто неслыханное!.. Со времени появления Пророка и до настоящего времени мусульмане не терпели таких притеснений и такого вреда, какие они терпят в настоящее время»³⁷. А вот слова армянского хрониста Киракоса Гандзакеци, современника нашествия татар на страны Закавказья, который и сам побывал в татарском плену: «Бодрость покидала людей мужественных, опускались руки у искусных стрелков, люди прятали мечи, дабы неприятель, увидев их вооружёнными, не погубил бы без пощады. Голоса врагов снедали их, стук их колчанов нагонял ужас на всех. Каждый видел приближение своего последнего часа, и сердца их останавливались. Дети в ужасе перед мечами бросались к родителям, а родители вместе с ними падали от страха ещё до того, как враг приблизился к ним»³⁸. О том же писал и Фома Сплитский, вспоминая о нашествии монголов, вслед за Венгрией, на Хорватию и Далмацию. Когда монголы показались в виду города Сплита (где служил тогда архидиаконом Фома), то жители города поначалу не поняли, кто это. Венгры же, бежавшие сюда из своей, уже разорённой страны, «при виде их знамён оцепенели, и их охватил такой страх, что все они бросились к церкви и с великим трепетом приняли святое причастие, не надеясь больше увидеть света этой жизни… Не дожидаясь даже своих детей, гонимые страхом смерти, они бежали в более безопасные места»³⁹. И такое повторялось везде, где проходили татары.

Знаменитое полотно русского художника Василия Верещагина «Апофеоз войны» изображает страшную картину из истории среднеазиатского завоевателя Тимура — того самого, который вёл войны с ханами Золотой Орды и почти полностью уничтожил их государство в конце XIV столетия. Но башни из человеческих черепов и мёртвых тел — отнюдь не изобретение Тимура. Подобные сооружения насыпали и воины Батыя и других монгольских полководцев. «…Чтобы устрашить тех, кто обитал на другой стороне Дуная, они (татары. — А. К.) сложили на берегу реки многие кучи из несметного количества собранных тел, — писал, например, о разорении Венгрии Фома Сплитский. — …Некоторые из них, насадив на копья детей, как рыб на вертел, носили их по берегам реки». Об отрезанных головах, которые по приказу Бату сваливали в кучи где-то в Венгрии, сообщал и Бенедикт Поляк (среди этих голов, напомню, была и голова Генриха Благочестивого). Пирамиды из разрубленных на части тел, «сваленных друг на друга в кучу, подобно камням», описывал при взятии города Ани и других армянских крепостей Киракос Гандзакеци. Целые горы, состоявшие «из груды костей тех, кого умертвили татары», видели в Средней Азии армянский полководец Смбат Спарапет, итальянец Плано Карпини и многие другие из тех, кто направлялся в Монголию. С течением времени от этих гор оставались лишь «многочисленные головы и кости мёртвых людей, лежащие на земле подобно навозу», — эту картину путешественники наблюдали и на Руси, и в той же Средней Азии⁴⁰.