Читаем Башня полностью

Губернатор подумал, что это похоже на декорацию для милой и непринужденной вечеринки. Но было и отличие. Когда они с Бет вошли, говор сначала резко стих, а потом умолк совсем.

Они вышли на середину зала, и губернатор дал знак официанту, чтобы принесли стул; взобравшись на него, он повысил голос:

– В молодости я привык держать речь, стоя на бочках. Здесь мне хватит и этого.

Он всегда начинал с шутки: «Кто его давным-давно этому научил? Ну, неважно».

Он подождал, пока смолк веселый шепот.

– Я обещал вам, что скажу правду – начал он. – Ситуация выглядит так...

Бет смотрела, слушала и говорила себе: «У меня нет права быть с ним. Но смогла бы я уйти? Ответ звучал "нет”».

Пока губернатор говорил, она пробежала взглядом по соседним лицам. Большинство натянуто улыбалось, некоторые недоуменно хмурились, одно или два выглядели растерянно.

Там был молодой конгрессмен Кэрри Уайкофф, с которым ее познакомили. «Интересно, так ли он держится, когда его политический противник произносит речь с трибуны конгресса? » Он казался нервным и напряженным, как будто с трудом сдерживал гневные слова, но не сводил глаз с лица губернатора.

Там была Паола, жена Боба Рамсея, высокая, солидная, непрерывно улыбающаяся, – так она улыбалась на тысячах публичных мероприятиях и предвыборных митингах. Она перехватила взгляд Бет и как-то по-детски заговорщицки подмигнула ей. Паоле ситуация явно не казалась серьезной.

Прямо перед губернатором стояли генеральный секретарь Организации Объединенных Наций и постоянный представитель Советского Союза в ООН. По их лицам реакцию угадать было невозможно.

Сенатор Петерс, как заметила Бет, вошел в зал, прислонился к стене и погрузился в наблюдение происходящего. «Крепкий, битый, независимый человек», – подумала Бет. Многие годы она часто встречала то в газете, то в журнале статьи, посвященные его успехам или его пристрастиям. Теперь, когда они были знакомы, ее интерес к нему только возрос.

Он занимался орнитологией и был в ней почти профессионалом. Его каталог птиц, обитающих в Вашингтонском регионе, считался образцовым. Он был одним из главных инициаторов обновления Аппалачской тропы и прошел все ее три с половиной тысячи километров, свободно читал на древнегреческом и латыни, говорил по-французски и по-немецки, все с тем же акцентом американского провинциала. Говорили, что он держит в голове коллекцию стихотворных эпиграмм чуть ли не на весь Конгресс. Он был здесь, почти как Бет, случайно или велением судьбы. Это как вам угодно. И он и Бет оказались здесь, но она-то сюда попала случайно. «Как часто слышишь истории о пассажире, опоздавшем на самолет, который разбился сразу после взлета? » От этой мысли она содрогнулась. «Неужели она уже смирилась с катастрофой?»

Она снова сосредоточилась на словах губернатора. Тот заканчивал объяснение случившегося.

– Телефоны работают, – сказал он и улыбнулся. – Вот откуда я все знаю. Я ничего не выдумал.

На этот раз никакого веселого шепота, да он его и не ждал. Теперь легкий тон оказался неуместным. Улыбка исчезла с лица губернатора.

– Помощь уже идет к нам. По лестницам с обеих сторон здания поднимаются пожарные. Им предстоит длительное восхождение, как вы понимаете, так что нужно запастись терпением.

Он замолчал. «Все ли он сказал? » По его мнению, все, ну разве что кроме подходящего заключения.

– Итак, такой сюрприз, разумеется, не планировался, сами понимаете, но со своей стороны, я хочу сказать, что в ожидании, пока наведут порядок, я намерен продолжать развлекаться.

– А если не наведут? – ответом ему была первая реплика Кэрри Уайкоффа. – Что, если порядок так и не наведут, что тогда, губернатор?

Губернатор слез со стула.

– Вас это выбило из колеи, Кэрри, – тихо сказал он. – Член Верховного суда Холмс некогда произнес слова, которые я вам хочу повторить: «Свобода слова не дает права кричать «пожар» в переполненном театре». А именно это вы и делаете. Для чего? Чтобы обратить на себя внимание?

Конгрессмен покраснел, но не сдавался:

– Люди имеют право знать, в чем дело.

– Все это слова, – ответил губернатор. – И как чаще всего бывает, в них есть толика правды, но только толика. Люди, находящиеся здесь, имеют право знать, в чем дело, и я им уже сказал. Но они не заслуживают и, я уверен, не желают, чтобы молодой нахальный горлопан, который вещает как святоша на Юнион-сквер о грядущем конце света, напугал их до смерти. Проявите хоть каплю того ума, который за вами числится.

Он отошел и направился к Бет, которая уже шла ему навстречу. Она взяла его за руку.

– Прекрасная вдохновляющая речь, – с улыбкой сказала она. – Я буду голосовать за вас. Как видите, я на ходу учусь, как делается политика.

Губернатор накрыл ее руку своей и легонько пожал:

– Слава Богу, что еще хоть кто-то не разучился смеяться.