Читаем Барвиха полностью

Когда-то у меня была закладка в Люберцах. Мы бродили с моим корешем по пустырю и искали шину, в которой был спрятан грамм фена. Было забавно кричать посреди этого пустыря: «КЛАДМЕН МУДАК. ГДЕ ЭТА ШИНА ЕБАНАЯ?» Эдемский сад, похоже, сравняли с землей и строили где-то рядом метро. Ездила разная техника: тракторы, экскаваторы, бродили рабочие в своих желтых куртках. Было грязно, а мы не могли никак найти эту дурацкую шину. Описание казалось немного всратым, а координаты неточными. В итоге мы нашли нашу граммулю, вышли с этого пустыря на детскую площадку. «Не, после такого квеста мы не можем не разнюхаться», – предложил я корешу. Мы забрались в детский домик. Нам нужно было встать под крышей, потому что на улице капало. Я сыплю на телефон порошок, черчу дорожки пластиковой картой. В округе пустая детская площадка, единственная женщина катит коляску с ребёнком, смотрит на нас, а через дорогу церковь. Я еду по экрану купюрой в сто рублей, вдыхаю плод с Дерева познания Добра и Зла. Купола зазвенели. Люберцы становились похожи на рай, из которого меня опять выгнали.


В марте ещё Кирилл взял себе псевдоотпуск. Он поставил себе девять выходных подряд, и из-за этого мне, Славику и Этому Червью пришлось работать по шесть дней подряд. Это был полный пиздец. Нам повезло, что товара было мало, но работать шесть дней подряд по десять часов дико выёбывает. Кирилл сказал, что он уехал на Кубань, к родственникам, по делам, однако в один из дней его с утра видели на парковке водители-курьеры. Это означало, что Кирилл, скорее всего, приходил отмечаться, типо он работает и никуда он на самом деле не уехал. До этого ещё произошёл такой момент, что Кирилл якобы перевёлся с графика 5/2, на график 2/2, но работал он всё в таком же режиме, только выходные он стал ставить себе чуть чаще. Прошло два месяца с его перевода на график, и ему пришла зп тыщ на 30 меньше. Кирилл был в недоумении. Стал разбираться с отделом кадров. Оказалось, что ему не доплатили по той причине, что он рано уходил с работы. Так как график его поменялся, ему надо было работать не с 9 до 18, а с 9 до 20, как минимум. Да, Кирилл приходил на склад к 9, хотя все бутики открываются в 11. По сути, он приходил на два часа раньше, чтобы посчитать товар. Так он и аргументировал это. Сколько требуется времени, чтобы весь посчитать товар? Не больше 15 минут. 15 минут – это в худшем случае. Остальное время Кирилл играл в планшет или дрочил на свою тёлку. Хз кароч. В любом случае, это всё была махинация с рабочими часами. Лена Домницкая, это одобрила. Я не знаю, либо он её обманул, либо она его прикрывала. Я думал и то и другое. Видимо, Кирилл разозлился от такого проёба с деньгами и решил нажиться на компании. Только возмутились в итоге мы. Лысый зашёл в ЗУП через комп. Мы нашли табель и увидели там, что у Кирилла стоят рабочие дни. Также там отражалось время его прихода и ухода. Мы ахуели от этой наглости. А когда-то меня Серёга предупреждал, что такое возможно. Кстати, слухи быстро разошлись и Серёга пришёл к нам и стал убеждать нас, что мы должны пожаловаться начальству, но мы почему-то не стали этого делать. На свой пятый выходной день Кирилл вечером пришёл на склад. Мы сидели со Славиком, ждали вечернюю машину. Кирилл сказал, что вернулся с Кубани, и вчера ездил себе за формой, ничего не выбрал и зашёл ща на склад, чтобы перезаписаться в другой Аутлет. Я сидел уставший на мягкой скамейке. Это был то ли шестой день подряд, то ли пятый. Славик ушёл со склада, и мы остались с Кириллом вдвоём. Он повернулся ко мне и сказал со своей неизменной ехидной и мерзкой улыбкой:

– Съездил я на Кубань)

– Да? И что там? – ответил я с безразличием.

– Собак усыпляли. Жалко), – ответил он с ещё более широкой улыбкой.

И я не выдержал.

– Если ты был на Кубани, то почему тебя тогда видели водители на парковке?

Его лицо изменилось. Застыло. Кирилл молча смотрел на меня.

– Ну, приходишь ещё. Отмечаешься. Мы видели в программе, – продолжил я.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Наталья Владимировна Нестерова , Георгий Сергеевич Берёзко , Георгий Сергеевич Березко , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза
Отверженные
Отверженные

Великий французский писатель Виктор Гюго — один из самых ярких представителей прогрессивно-романтической литературы XIX века. Вот уже более ста лет во всем мире зачитываются его блестящими романами, со сцен театров не сходят его драмы. В данном томе представлен один из лучших романов Гюго — «Отверженные». Это громадная эпопея, представляющая целую энциклопедию французской жизни начала XIX века. Сюжет романа чрезвычайно увлекателен, судьбы его героев удивительно связаны между собой неожиданными и таинственными узами. Его основная идея — это путь от зла к добру, моральное совершенствование как средство преобразования жизни.Перевод под редакцией Анатолия Корнелиевича Виноградова (1931).

Виктор Гюго , Джордж Оливер Смит , Лаванда Риз , Оксана Сергеевна Головина , Марина Колесова , Вячеслав Александрович Егоров

Проза / Классическая проза / Классическая проза ХIX века / Историческая литература / Образование и наука