Читаем Барвиха полностью

Я сидел вечером в своей выходной день, и тут мне присылает Славик видео в вотсе, где склад практически пустой. Я испугался. Обычно если нет работы, значит, что-то случилось, а если что-то случилось, то грядёт полный пиздец. Позже я позвонил Славику узнать, что за хуйня, и он мне рассказал следующее:

– Ну, т-бля, мы с Ванькой, – он так называл Этого Червя. – Первую половину дня, т-бля, работали, да. А потом, т-бля, что-то у нас компьютер погас, и у всех перестали работать…

– Даже у кладовщиков? – уточнил я.

– Да. Ни у кого ничего не работает.

– И на других площадках тоже?

– Да. Машины, т-бля, пустые приезжают.

– А что вообще говорят? Бля, завтра пизда будет, походу, нам. Как всё заработает, будем ахуевать.

«А у меня как раз ещё и др», – подумал я. Пиздец.

– Да непонятно, т-бля. Говорят, может, заработает, может, нет.

– Ну, ладно. Посмотрим.

Я пришёл на следующий день на работу. И БЫЛА ТИШИНА. Ничего не работало до сих пор, и, судя по всему, проблема была серьёзная. Такого расслабона и такого хорошего настроения у кладовщиков я никогда не видел в Барвихе. Все ходили, общались, курили, смеялись. Мы были со Славиком вдвоём на транзитке, а Лысый на Коптево. У него тоже было пусто. Пиздый был День Рождения. Я сходил в Азбуку Вкуса, купил себе сигарет там. Лысый вообще съебался гулять и пить пиво. Мы со Славиком проёбывались на складе, я читал, Славик ходил, болтал. Но водители всё равно ездили по своим маршрутам и приезжали пустые. Иногда 1-2 пакета привезут, где паспорта написаны были от руки кладовщиками. Что-то очень срочное. И всё. После шести часов вечера водители никуда не поехали – не было смысла, и, соответственно, нам тоже не было смысла сидеть на складе.

Шесть часов вечера, и я иду с работы, на улице светло, солнечно и тепло. Тот апрель был уже полулетний. Я приехал домой очень счастливый, как будто благословлённый судьбой, выпил вина, вкусно поел. Это был самый лучший День Рождения в моей жизни.


[Переслано из Поцскриптам Киста]

– Да Славик вчера тут бегал, как будто у него перец в жопе, – сказал Тимур, намекая на то, что Славик день назад хорошо работал. – А сегодня что? Нормально пакеты складывай, пока я тебя не выебал.

– Эээээээ. Как ты со мной разговариваешь? За формой съездил, теперь, думаешь, всё можно тебе? – отвечает Славик.

– Не виёбвайся. Девить! Дай закинуться, – отвечает ему Тимур с доброй улыбкой и своим осетинским акцентом. Вообще Тимур работает в Женском Мультибренде кладовщиком и постоянно к нам приходит пить чай или кидать насвай. Зачастую вечером, когда у нас есть время и мы ожидаем последние две машины, мы со Славиком и Тимуром садимся и пьём зелёный чай с лепёшками. Вот Слава с Тимуром общаются так всегда, как я описал выше. Я дико угараю с их диалогов, а они, видя это, начинают упражняться в остроумии ещё усерднее. Они говорят что-то друг другу, обращаясь ко мне. Я же молча улыбаюсь, иногда ору в голос. Бывают даже всратые моменты, как этот, например:

– Ты посмотрел видео, которое я тебе скинул, э? – говорит Славик.

(Видео было, к слову, про насвай.)

– Да нахуй мне надо. Разве ты можешь нормальное что-то скинуть? – отвечает Тимур.

– Там видео про то, что ты глотаешь целыми сутками!

(На нашем складе в этот момент было много других пацанов, которые не знали контекста ситуации, они не знали, о чём был видос. Все с вниманием слушали, что на это ответит Тимур.)

– Это ты глотаешь. Я сплёвываю.

И все просто в ор.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Наталья Владимировна Нестерова , Георгий Сергеевич Берёзко , Георгий Сергеевич Березко , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза
Отверженные
Отверженные

Великий французский писатель Виктор Гюго — один из самых ярких представителей прогрессивно-романтической литературы XIX века. Вот уже более ста лет во всем мире зачитываются его блестящими романами, со сцен театров не сходят его драмы. В данном томе представлен один из лучших романов Гюго — «Отверженные». Это громадная эпопея, представляющая целую энциклопедию французской жизни начала XIX века. Сюжет романа чрезвычайно увлекателен, судьбы его героев удивительно связаны между собой неожиданными и таинственными узами. Его основная идея — это путь от зла к добру, моральное совершенствование как средство преобразования жизни.Перевод под редакцией Анатолия Корнелиевича Виноградова (1931).

Виктор Гюго , Джордж Оливер Смит , Лаванда Риз , Оксана Сергеевна Головина , Марина Колесова , Вячеслав Александрович Егоров

Проза / Классическая проза / Классическая проза ХIX века / Историческая литература / Образование и наука