Читаем Барвиха полностью

[Переслано из Поцскриптам Киста]

Нахожусь в электричке. Она везёт меня долго, хотя по времени как обычно. Хочу просто быстрее оказаться у себя дома и смыть прожитый день тёплым душем. Завтра ещё выходной. И я не знаю, о чём думаю. Наверное, провалился в пустоту, чтобы скоротать остановки. Смотрю под ноги. Грязь медленно стекает с моих кроссовок. Цветом, как дерьмо. Её очень много, я начинаю сомневаться даже, может ли поместиться столько под подошвой. У меня возникла мысль: «Может быть, я обосрался и этого не заметил? А это гавно и стекает оно из штанов? Нет. Не воняет. Носки чистые». Грязь не останавливается, и я её случайными движениями начинаю размазывать по полу электрички. Становится как-то неловко и стыдно. Она капает. Ведь кому-то это придётся убирать. Хочу быстрее выйти на улицу. Подхожу к дверям и оглядываюсь: за мной коричневые следы в узор подошв. Хорошо, что я в вагоне практически один. Рядом ехал какой-то сонный пассажир, который смотрел всю дорогу в телефон. Ситуация обретает мистический образ. Сегодня я ходил лишь по асфальту. Откуда взялась эта грязь – непонятно. Я вышел на улицу и посмотрел на подошвы своих кросс – они были чистые.


Как я уже написал, январь был очень сложным месяцем. Периодически с Коптево приезжал ЦУМовский товар. Только уже в меньшем количестве, в паллетах, перемотанных целлофановой плёнкой, и вместе с Коптвескими поставками. То есть приезжала тачка из Коптево, а в ней был и товар из ЦУМа и товар из Коптево. Помимо этого, у нас ещё были и наши стандартные машины. В общем, работы стало больше. На самом деле я словил не очень приятное состояние. Я плохо спал, много думал о работе, об уходе, о том, что я буду делать дальше. На выходных я никуда особо не ходил, сидел дома, плюс ко всему накопилась усталость от этой бесконечной зимы, от холода, от снега. Было ощущение, что весна может всё исправить, и она действительно исправила. Но до неё ещё далеко. Тогда я надеялся пережить хотя бы январь, потому что период скидок должен был закончиться. Ходили слухи о его продлении, и, по-моему, продление было на несколько недель. И всё же. С наступлением февраля наступила оттепель в работе.


[Переслано из Поцскриптам Киста]

«Денис, время тогда было тяжелое. Все друг друга чпокали», – сказал Вадим, начальник склада сотой секции, обращаясь к одному из своих кладовщиков. Я заносил им товар. Денис стоял и слушал очень внимательно Вадима. Как обычно сын слушает своего отца. Вообще их склад и напоминает большую семью из братьев-распиздяев и отца, который делает вид, что он строгий. Они вместе носят товар в зал, вместе забирают немногочисленные пакетики с других складов, вместе валяются на диване, дремлют, смотрят телек, обсуждают футбольчик. Мечта каждого кладовщика – попасть в сотую секцию. У них зп около 60к, а работы не так много. Я тоже мечтаю, но вряд ли повезёт. Уж слишком большая очередь из желающих туда выстроилась.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Наталья Владимировна Нестерова , Георгий Сергеевич Берёзко , Георгий Сергеевич Березко , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза
Отверженные
Отверженные

Великий французский писатель Виктор Гюго — один из самых ярких представителей прогрессивно-романтической литературы XIX века. Вот уже более ста лет во всем мире зачитываются его блестящими романами, со сцен театров не сходят его драмы. В данном томе представлен один из лучших романов Гюго — «Отверженные». Это громадная эпопея, представляющая целую энциклопедию французской жизни начала XIX века. Сюжет романа чрезвычайно увлекателен, судьбы его героев удивительно связаны между собой неожиданными и таинственными узами. Его основная идея — это путь от зла к добру, моральное совершенствование как средство преобразования жизни.Перевод под редакцией Анатолия Корнелиевича Виноградова (1931).

Виктор Гюго , Джордж Оливер Смит , Лаванда Риз , Оксана Сергеевна Головина , Марина Колесова , Вячеслав Александрович Егоров

Проза / Классическая проза / Классическая проза ХIX века / Историческая литература / Образование и наука