Читаем Барвиха полностью

– Да…

– А что так? Вола ебал?

– Да нет. Я платно учился, мне не хватило денег, чтобы продолжить обучение, – соврал я. Конечно, ебал вола.

– Хм, понятно, – сказал Храмченко, жуя свою пищу. Он мне не поверил и правильно сделал, но посмотрел на меня с отцовским сожалением. Его взгляд говорил: «Хороший ты парень, но распиздяй». Да, это так. Любой человек будет распиздяем, оказавшись не на своём месте. До этого случая Храмченко со мной особо не общался. Я был новеньким, сильно тупил, он цыкал на меня и закатывал глаза, когда я задавал какие-то глупые вопросы.

Однажды, когда мы работали вдвоём с Максимом на транзитке, Храмченко привёз товар, и, как всегда, возмущался, что у нас хаос на складе. Мы ничего не успевали. Нас было двое в тот день, три стороны на двоих, товара много. Хоть Храмченко и возмущался, но он понимал, что дело в самой системе. Нас было слишком мало, чтобы справляться с таким объёмом работы. В этом был виноват Кирилл, потому что не выбивал ещё сотрудника. А он, как начальник, должен ведь максимально оптимизировать работу склада. Для этого были возможности, но желания у Кирилла не было. По сути, он работал, как обычный сотрудник. Наравне с нами. Отработал свой день – ушёл домой. Дальше его не ебёт, как мы там справляемся. Конечно, он составлял график и решал всякие возникающие вопросы по товару, ходил смотреть камеры, если что-то случалось. Поиском сотрудников занимался отдел кадров, ему оставалось только проводить собеседования, и не очень удачно, кстати. Потом расскажу почему. В общем, не так уж и много обязанностей сверх наших обязанностей. Хотя получал он в два раза больше, а из-за подработок, которые он ставил лишь себе – в три раза больше. То есть получал он около сотки тысяч. Не очень-то справедливо, верно? По факту нам не нужен был вообще начальник. Только старший. Так вроде и сделали потом. Когда я уже ушёл.

Кароче, Храмченко возникал по поводу всего этого и разговаривал с Максимом. Я был на нервах в тот день из-за того, что мы нихуя не успевали, так ещё и Храмченко тут выёбывается и бубнит. Мне показалось, что он меня как-то оскорбил, я подошёл к нему, ответил что-то резкое и кинул на стол планшетку, которая упала с оглушительным звуком. Хоть убей, не помню наш диалог. Максим и Храмченко замерли, они посмотрели на меня с удивлением. Типо чё это я. Храмченко потом сказал, что он про Кирилла говорил, а не про меня, и мы забили эту тему. И всё же. Уважение после этого случая у него ко мне появилось. Он, как серьёзный мужик, уважал тех, кто может что-то ответить.

Дальше Боря. Когда я увидел Борю, он мне не понравился. Я помню это утро. Знакомство с ним. Он зашёл на склад, мы сидели всей толпой и выжидали какое-то время, прежде чем пойти работать. Мы не сразу ломились развозить товар, потому что лучше было немного подождать, чтобы кладовщики бутиков уже собрали какое-то количество товара на отправку. Боря мне сказал сразу: «А ты кто?» Я посмотрел на него с тревожным взглядом. Боря был худой, в джинсах и чёрном поношенном худи. Короткие вьющиеся волосы, бледное лицо и синяки под глазами. Голос у него был уверенный и твёрдый, взгляд больших глаз устремлялся заглянуть прямо в душу.

– Новенький, – ответил я ему.

– Первый день, что ли?

– Нет, я уже день шестой работаю.

– Тогда хули я тебя не видел?

– Не знаю…Наверное, в разные смены работали.

Честно скажу, Боря меня напугал своим обращением. Я сильно напрягся. Чё за быдло, бля.

Но потом я понял, что зря. Боря быстро проникся ко мне, как и я к нему. Однажды вечером, когда я разгружал его машину, а он был сменщиком того потного жирдяя, который возил товар в ЦУМ, Боря вернулся с нашего склада и сказал мне: «Что за Филип Кэри?» А это был главный герой «Бремя страстей человеческих». Я ему рассказал немного о книге, пока разгружал машину. Он сделал лицо в стиле мема not bad. И стал рассказывать:

– А я вот читаю щас книгу Николая Задорнова.

– Это что ли отец Задорнова? Комика?

– Да. Только он не комик. Комики это вот, – Боря кивнул головой в сторону, где находился концертный зал. – В Комеди выступают. Комики на букву «г». Ха. А Михаил Задорнов – юморист!

– Согласен.

В общем, уважение Бори я заработал, но потом заработал его ещё больше.

У Бори иногда было настроение такое… Почитать стихи. И вот в один из дней он заходит такой на склад к нам и:

– «Я усталым таким ещё не был,

В эту серую морозь и слизь,

Мне приснилось рязанское небо

И моя непутёвая жизнь

Много женщин меня любило,

Да и сам я любил не одну,

Не от этого ль тёмная сила,

Приучила меня к вину…»

Знаешь? – обратился он ко мне.

– Пока не понял, – ответил я.

– «… Бесконечные пьяные ночи

И в разгуле тоска не впервь!

Не с того ли глаза мне точит,

Словно синие листья червь?…»

Пока он читал этот стих, все внимательно его слушали, кстати. Повисла тревожная аура. Все смотрели на него, чувствовали что-то странное, чувствовали что-то великое, чувствовали то, что несвойственно чувствовать, находясь, блять, на складе, на работе.

«…Не больна мне ничья измена,

И не радует лёгкость победа, –

Тех волос золотое сено

Превращается в серый цвет»