Читаем Бар 32 полностью

Том осторожно повел Элисон по площадке, уверенно держа в своей руке ее узкую ладонь. Его вторая рука едва касалась искрящегося платья на спине Элли. Ритм музыки переменился с медленного на настойчивый. Он заставлял Тома откинуть все свои мысли и всецело отдаться танцу.

И Том никогда не умел хорошо танцевать танго, в отличие от Элли, что мечтала Томаса научить. Ей всегда хотелось станцевать с ним где-нибудь на людях, под живую музыку, а затем слушать звук аплодисментов. Тома смущала сцена, смущали люди, он боялся, что все внимание приковано к нему. Боялся опозориться.

Томас смотрел на девушку, на ее идеально ровное лицо, бледную кожу и черные волосы, собранные в несложную, но эффектную прическу, украшенную белыми мелкими цветами. На ее зеленые глаза, что сводили Томаса с ума. В них было все: боль и отчаянье, счастье и спасение.

Бедро к бедру, рука на плече, ладонь в ладони. Они танцевали уверенно, смотря друг на друга, не отводя глаз, почти не моргая. Том раскрутил девушку, бросая ее в сторону, и лишь в последний момент удержал ее пальцы крепкой хваткой и потянул обратно. На момент склонился к ее шее, вдохнул опьяняющий аромат духов, обнял за плечи. Но вновь отошел. Они продолжили танцевать, смотря друг на друга со страстью, с желанием, с любовью.

— Давай, Томми, — шептала Элли ему на ухо. Ее голос сладкий и томный, Томас нервно сглатывает. — Ты можешь, я знаю.

Быстрым уверенным движением он наклонился к Элисон, заставив ее изогнуться, словно лоза. Ее волосы коснулись пола, но она не испугалась, лишь улыбнулась, глядя на парня. Он повел ее снова, раскручивая, прижимая к себе, играясь с ритмом и партнершей. Их танец ломаный, импульсивный, с резкими переходами к мелким промежуткам спокойствия и ласки. Он страстен и быстр, обжигающе горяч и хитер. Они играли друг с другом, забавлялись. Томас своей настойчивостью, Элисон — хитрым взглядом, дьявольской красотой и дурманящим запахом.

Она издевалась над ним, когда он пытался припасть к ее щеке или шее, уходила, скользя длинными пальцами по его рубашке. Он хватал ее за руку, крутил, бросал и ловил, откидывал и прижимал к себе.

Томас улыбался, лукаво, с хищным и живым взглядом, и оказался позади девушки. Он прекратил этот вихрь, прикоснулся к ее оголенным плечам сначала подушечками пальцев, затем скользил вниз, слегка разводя ее руки. Он притронулся горячими губами к шее, к плечам. И его самого трясло от этой близости.

А она вновь выскользнула, крутясь на носках, будто бы паря над паркетом, ушла в сторону. Том успел поймать ее пальцы, бережно вернул ее к себе и наклонился. Девушка откинулась назад, вцепилась тонкими пальцами в его плечо. Она прижилась бедром к его ноге, и Том почувствовал, как она дрожит.

Они смотрели друг на друга долю секунды, не доведя танец до конца, не станцевав под последние аккорды. Да и плевать, они не слышали тех, кто окружал их. Они смеялись или аплодировали? В ушах что-то шумело, сливаясь со стуком сердец.

— Томми, мне нехорошо, — произнесла Элисон.

Том, хмурясь, отпустил глаза. Из дыры в груди пошла кровь, окрашивая светлое платье красным.

— Проснись, — прошептала она, — я сейчас исчезну.

Томас испуганно взглянул на девушку в последний раз и тут же проснулся.

2

Том проснулся, резко сел. Глаза его были расширены, грудь редко и мелко вздымалась. Он провел ладонями по лицу, понимая, что это всего лишь сон. Парень чувствовал, как от слез у него распухло лицо. Сколько он вчера плакал? Он посмотрел на руки, те аккуратно замотаны бинтами. Он повернулся, глянул на кровать. Лиа спала, подтянув колени к себе и уткнувшись носом в одеяло. Том просидел с минуту, глядя на нее. Вчера вечером после срыва на улице они вернулись к нему. Лиа поставила чайник, нашла у Тома какой-то забытый пакетик зеленого чая. Пока грелась вода, она обработала окровавленные кулаки Тома, аккуратно, бережно, будто боясь прикасаться к дрожащим рукам парня.

Томас сначала отнекивался, говорил, что все и без того хорошо, чтобы она ехала домой, что ничего страшного не случилось. И ему, и правда, так казалось, ведь это не первый срыв, не первые разбитые руки в кровь. Но Лиа настойчиво и навязчиво осталась, беся его своим присутствием и заботой.

До новых слез. Тогда они упали на кровать, Лиа обнимала его, гладила волосы, шептала что-то, чему он не придавал значения. Он слышал лишь голос, не разбирая слов, и под ее шепот он и уснул. Уснул в ее объятьях, плача ей в грудь, обнимая ее так, будто не хотел отпускать никогда и никуда.

Сейчас неловко. Том покачал головой и сполз с кровати. Ушел в душ, встал под холодную воду и ударил головой по кафелю. Ударил ребром сжатой ладони, да так и остался, скалясь от боли. Но без слез, плакать было больно.

Почему она приснилась ему? Все было так реально: и музыка, и цвета, и ее голос, и запах. Живой взгляд ее зеленых глаз, прикосновения, теплота тела. Почему это не было реальностью? Ведь они так ни разу и не станцевали танго где-то, кроме дома, под медленный темп, ведь Том постоянно сбивался и путался.