Читаем Бар 32 полностью

Взял бутылку вермута, сок, один стакан. Не удержался и открыл бутылку, не возвращаясь назад. Отпил из горла, сморщился. Нет, он не мог вернуться к Рейчел сейчас. Он уселся на один из диванов, пнув ногой мусор, что остался со вчерашней вечеринки. Том уронил голову, продолжая парить, надеясь, что пар или алкоголь ударит в голову.

Он не знал, сколько просидел тут. Пару минут, не больше, ведь Рейч даже не вышла его проведать. В сознание его привел звонок в дверь, что выходила на задний двор — черный ход. Томас лениво поднялся, спустился по лестнице и открыл дверь. На пороге стояла Лиа.

Она смотрела на него как-то возбужденно, будто бежала от общежития до клуба на двух своих.

— Лиа? — спросил он, думая, вдруг ему уже мерещится.

— Прости, что не позвонила, не предупредила, я просто… — протараторила она. — Можно мне войти?

— Входи, — кинул он, пропуская ее внутрь.

Они поднялись по лестнице, и только Томас хотел спросить, будет ли она пить и зачем вообще приехала, как Лиа спросила:

— Может, помочь с уборкой?

— Можно, — кивнул он. — Давай я покажу тебе, что где лежит.

Рейчел вышла из комнаты в тот же момент с выражением лица «и долго мне ждать мой вермут с соком?», но вместо этого выдала удивленное «о».

— Как самочувствие? — с усмешкой спросила она. — Наверное, хреново было после вчерашнего?

— Я думала, будет хуже, — улыбнулась девушка. На щеках ее проступили ямочки, Томас остановил взгляд на ее губах, щеках и шее. — А ты как?

— О, да я прекрасно, — Рид была польщена вопросом, ведь нечасто ей удавалось похвастаться, как удается сохранить рассудок упитой и укуренной. — Увидела сегодня видео в «Инстаграме», как я танцую на барной стойке. Это так сексуально.

— По-другому и не скажешь, — поддержала Лиа.

Том оторвал задумчивый взгляд с Лии только тогда, когда сама девушка подошла к нему ближе.

— Покажешь все? — спросила она.

— Рейчи, покажи все, я пока отойду, — тихо проговорил он, уходя за дверь своей комнаты.

Он запер дверь, опустился на пол и уткнул голову в колени. А на душе пустота. Пустота, что пугала Томаса, что втягивала его в себя, словно черная дыра. Он сидел так в полной тишине, слыша лишь обрывки разговора девочек.

— Как он? — спросила Лиа. Она все знает. Еще бы, они учатся в одном университете. Учились.

— Хреново, — вздохнула Рейч. — Нет, милая, стекло сюда. Я пыталась говорить с ним, не задевая этой темы, но он меня вообще не слушал. Ну, ты видела, какой он рассеянный.

— Ему можно как-то помочь?

— Ты знаешь его день, с чего бы такая забота? — усмехнулась Рейчел.

— Вчера меня пьяную он не выпнул на улицу, а уложил спать. Постирал мою кофту, накормил завтраком и отвез в общагу, — ответила Лиа, кряхтя. — Я признательна ему, а тут такое…

— Он тебе понравился, — резко произнесла Рид.

— Что? — протянула Лиа. — С чего ты решила?

— Я не слепая, подруга, — отвечала Рейчел.

— Так как ему можно помочь? — отводила тему девушка.

— Нужно дать ему время, но быть рядом. Он сильный, — прозвучал характерный звук броска пластиковой бутылки в мусорное ведро: Рейчел любила так делать, а потом хвастаться тем, что в детстве всегда обыгрывала парней в баскетболе. Но сейчас она этого не сделала. — Кто-то считает, что он не способен на проявление сильных эмоций. Но это совершенно не так. Страх и боль — самые сильные эмоции, и проблема в том, что для Томаса они разрушительны.

6

Они шли вдоль желтых домов, что в свете фонарей казались еще желтее. Небо продолжало плакать, и куртка Томаса была уже насквозь мокрой. Лиа шла рядом с ним молча, опустив глаза к земле. Она будто искала что-то там, на полу. А Том неизменчиво смотрел вперед, ловя себя на мысли, что именно в этот момент он начинает осознавать, что случилось.

Он был напряжен, его плечи подрагивали, дыхание сбивалось, но он продолжал идти. Планировал вызвать Лие такси от клуба, а самому запереться дома, допить тот вермут, что он открыл, перестрадать в гордом одиночестве. Ему не хотелось впутывать в свое падение кого-то стороннего, даже Рейчел, что они только что проводили до дома.

Улица была безлюдной, пустой, совершенно не живой. Они с Лией были вдвоем, но отдельно друг от друга. Никто из них не осмеливался заговорить. А Томасу и вовсе не нужны были разговоры, ему хотелось поскорее вернуться домой.

Они подошли к клубу, когда Лиа все-таки решилась заговорить.

«Прошу, не говори ничего, — мысленно молил он. — Не стоит».

— Я соболезную, — промолвила она неуверенно, будто сама не хотела говорить этого.

Томас сдавленно прорычал.

— Что мне от этих сожалений? — спросил он, подавшись вперед. — Они не сделают мне легче. Осознание того, что кто-то, кто совершенно не знал Элисон, скорбит по ее смерти, не делает мне лучше.

Лиа опешила. Она отступила на шаг, и Том заметил, как от страха дернулись ее плечи.

А он смотрел на нее кричащими от боли кристально чистыми голубыми глазами. Он знал, что она не виновата, что хочет помочь. Но ему неожиданно стало так плохо, будто все, что накопилось в нем за день осознания, вдруг вырвалось наружу. Нет, оно стояло комом в горле.