Читаем Банды Чикаго полностью

Положение Вэймана стало крайне ненадежным. Будучи избранным по республиканскому билету в 1908 году с помощью реформистских элементов, как «белая надежда», он не сумел сохранить репутацию энергичного молодого юриста, и вскоре его работа стала неудовлетворительной. Сейчас он жаждал переизбрания и явно не мог решить, что будет правильнее – поддержать ли пассионариев, встать ли в ряды сторонников сегрегации, или попытаться вести «центристский» курс. Вэйман боролся с большим жюри, отрицая его расследования, касающиеся проституции, называя его «жюри паникеров» и объявляя его указы незаконными. В одном из этих указов фигурировал член демократического комитета Первого округа Е.А. Харрис, политический наемник Кенны. Под градом обвинений со стороны Вирджинии Брукс и преподобного мистера Фаруэлла, под постоянным давлением как со стороны комитета пятнадцати, так и криминальных авторитетов, Вэйман в конце концов просто снял свою кандидатуру с выборов, осознав неизбежность поражения. 3 октября 1912 года окружной прокурор провел совещание с верховным судьей Гарри Олсоном из муниципального суда, который входил в Комиссию по нравам, и вышел из кабинета последнего, по описанию журналистов, в «свирепом настроении». Немедленно после этого он объявил о своем намерении закрыть все заведения Чикаго, хоть сколь-нибудь связанные с проституцией, а на следующее утро выдал ордера на арест ста тридцати пяти владельцев, управляющих и агентов по недвижимости.

Вечером 4 октября начались полицейские рейды, и не прошло и пяти минут с момента, когда первый фургон вкатился в Прибрежный район, как в районе начался полный хаос, потому что разлетелся слух, что арестуют всех. «Электрические пианино застыли, как парализованные, – писала «Рекорд геральд». – Яркие огни померкли. На улицы высыпали толпы полуодетых женщин, у некоторых в руках были завернутые в скатерти драгоценности. Другие же в спешке паковали чемоданы и убегали, в большинстве своем не зная куда, лишь бы выбраться из района. Перед некоторыми из наиболее престижных заведений внезапно появились автомобили. Женщины в спешке набивались в них, и машины уезжали». Во всех борделях, куда бы ни заходила полиция, обнаруживались признаки поспешного бегства: на кухнях кипели кастрюли, по комнатам были разбросаны полупустые бутылки из-под виски и пива, а на полах спален валялась женская и мужская одежда. Улицы Прибрежного района были забиты проститутками, сутенерами, а также тысячами зевак, которые торопились посмотреть на рейды. Охотясь за душами перепуганных проституток, носились туда-сюда по району представители «Армии спасения» и просто миссионеры. Как только проститутки покидали бордели, так дома заполняли банды мародеров, злобно прогонявших при этом миссионеров, которые тоже пытались занять помещение и радостно провести молебен в бывшей обители греха. Шум и гвалт стоял невообразимый.

А сквозь всю эту суматоху мерно двигались отряды детективов и полицейских, сопровождавших фургоны, которые постепенно набивались проститутками и их клиентами. Первым был арестован Черный Мэй Дуглас – ему было позволено добраться до полицейского участка в собственном автомобиле. За ним детективы взяли под стражу Джулию Ван Бивер и таких влиятельных авторитетов, как Эд Вейсс, Рой Джонс и Большой Джим Колоссимо – и тут же отпустили всех под залог. Из публичного дома Вика Шоу полиция извлекла двенадцать женщин и одного мужчину; из дома мадам Эми – десять девушек, из дома мадам Сюзанны – пять женщин и десять мужчин; из дома мамы Уилссон – пять женщин и двадцать мужчин; из дома Мэри Бланчи – двадцать женщин и тридцать мужчин; из дома Филис Адам – двадцать четыре женщины и двадцать мужчин. По причине массового бегства исполнить удалось только двадцать три ордера Вэймана, но закрыто было больше сотни кабаков.

На следующий день владельцы заведений принялись за ответные действия. Они организовали собственный комитет пятнадцати, во главе которого стали Рой Джонс и Большой Джим Колоссимо и в который вошли такие известные личности района красных фонарей, как Пузырь Боб Грей, Джон Джордан, Эд Вейсс и Айк Блум, и принялись собирать сумму в сорок тысяч долларов, с помощью которых они собирались обеспечить принятие в Спрингфилде нужных им законов. После совещания в ресторане Колоссимо на Уэбаш-авеню комитет выработал для проституток следующие инструкции: