Читаем Балтийская гроза полностью

Тема о заговоре немецких генералов в окружении Гитлера для Сталина не являлась новой. О заговорщиках в вермахте и в абвере, планировавших антинацистский переворот, ему докладывали еще в конце тридцатых годов по разным каналам. Наиболее активно заговорщики начали действовать в сентябре тридцать восьмого года и были весьма близки к устранению Адольфа Гитлера. Участники заговора намеревались ликвидировать канцлера после его приказа о нападении на Чехословакию и планировали создать кабинет временного правительства, а затем в ближайшие сроки провести в Германии демократические выборы. В их программу вмешались интересы большой политики: при содействии Великобритании, Франции и Королевства Италия состоялось подписание Мюнхенского соглашения[84], по которому германские войска в начале октября тридцать восьмого года оккупировали всю территорию Судетской области Чехословакии, отменив тем самым планировавшийся переворот.

Иосиф Виссарионович сел в кресло и задумался. Было над чем поразмышлять. Сделав глубокую затяжку, он выдохнул сладковатый дым, распространившийся по всему кабинету, и произнес:

– Мы не станем препятствовать группе «Движение Сопротивления», даже если заговорщикам удастся устранить Гитлера… Хотя я совсем не уверен, что у них что-то может получиться… На стороне Гитлера все равно останется значительная часть генералитета, которая ему многим обязана, и они будут стоять за него и за его политику до самого конца. К тому же еще неизвестно, как население Германии воспримет смерть своего лидера… Но однозначно можно сказать, что в случае устранения Гитлера в Германии начнутся широкие волнения, что будет нам только на пользу и поможет более успешно завершить Белорусскую и Шауляйскую операции[85]. Им будет уже не до нас… А мы между тем освободим оккупированные немцами земли и накажем всех тех, кто развязал эту кровавую бойню и принес столько горя на нашу землю… Если им не удастся устранить Гитлера, то он не пожалеет никого из заговорщиков. В этом случае будут уничтожены даже самые опытные и боевые генералы, внесшие немалый вклад в завоевание наших территорий. Такими решениями он только ослабит свою армию, что тоже будет нам на руку. И пока они будут уничтожать друг друга как крысы, запертые в бочке, мы будем продвигаться вперед. И нас уже ничто не остановит. Мы войдем в Берлин, отловим Гитлера, всю его банду, совершавшую военные преступления на наших территориях, и будем их судить. И от нашего суда не уйдет никто!

– Если мы откажемся, то они могут договориться с нашими союзниками о прекращении боевых действий, – заметил Лаврентий Павлович. – Мы можем пойти на хитрость и сделать вид, что нас заинтересовало их предложение.

Иосиф Виссарионович слегка поморщился:

– Союзники не пойдут на такой шаг. Совсем не тот случай, чтобы договариваться с фашистским режимом, тем более что сейчас перевес на нашей стороне, и мы уже стоим на границе Германии. Мы загоним эту фашистскую гадину в логово и там ее уничтожим! Кстати, ведь даже среди заговорщиков немало генералов, которые совершили преступления на нашей земле. Лаврентий, тебе известно о том, что в группу «Движение Сопротивления» входит генерал пехоты Карл-Генрих фон Штюльпнагель?[86]

Это был вопрос, на который Лаврентию Павловичу трудно было ответить. Он мало что знал о генерале Карле-Генрихе фон Штюльпнагеле: в середине сорок первого года 17-я армия под его командованием оккупировала территории Киевской области и Донбасса; впоследствии он был назначен командующим войсками оккупированной Франции.

Можно было бы ответить на вопрос Сталина утвердительно, но в этом случае он опасался дополнительных вопросов, которые могут открыть его неосведомленность.

– Я мало что о нем знаю, товарищ Сталин, – признался Берия, – но я дам соответствующее поручение, и завтра на вашем столе будет лежать полная информация о генерале пехоты Штюльпнагеле.