– Можешь целовать каждую телку и трахать всё, что встречается на твоём пути. – Никогда не ощущала в себе такого гнева и никогда не испытывала такого наслаждения, обращая свою ярость против Харда, которого пугает моё поведение. Он привык, что моя вспыльчивость быстро разгорается и так же быстро затихает, и стоит ему обнять меня или наговорить пошлых нежностей, как я сразу остываю и успокаиваюсь. Сейчас это не сработает. На этот раз Хард по-крупному облажался!

– Я говорила, что никогда не оставлю тебя, но я девушка и мне свойственны перемены, – тень страха проступает на лице Томаса, а в глазах сквозит неподдельный испуг. – Можешь теперь делать все что хочет твоя душонка, активно пользуясь по назначению своим любвеобильным дружком. – Пафосно разворачиваюсь на шпильках и волосы бьют Харда по лицу как несколько мелких пощечин.

– Ах, да, я же забыла, – прикидываюсь искренне расстроенной и удрученной, – у тебя ни на кого кроме меня не стоит. – Очаровательно улыбаюсь, подавляя слёзы, наслаждаясь и одновременно страдая, наблюдая как вся самоуверенность Харда тает прямо на моих глазах, и он как самый обычный, брошенный мальчишка стоит передо мной, надеясь, что я опять все брошу и пожалею его. В разрез с надеждами Томаса, отворачиваюсь и медленным, но стойким шагом удаляюсь от одиноко стоящего парня, которому я причинила боль также искусно, как и он…

Глава 56. Майя

Оставила этого глупого мальчишку, обозленного на весь белый свет и разучившегося любить, на университетской стоянке, растерянного и брошенного. Наверное, если бы он окликнул меня, побежал за мной и остановил, что тогда? Я снова бы все ему простила? Бросилась бы в его объятья, позволяя Харду обращаться со мной как с дешевой игрушкой? Захотел, вспомнил о моем существовании, надоела, отбросил меня в дальний угол как старый хлам и не терзаясь муками совести вернулся к своему разгульному образу жизни. Именно поэтому британец одиноко стоит на стоянке, заполненной автомобилями и людьми, и плевать он уже хотел на всевозможных телок, что норовят залезть ему в штаны и засунуть язык к нему в рот, а я размеренным, но стремительным шагом удаляюсь от брюнета, силуэт которого неумолимо теряется вдали.

Несколько раз я порываюсь обернуться и бросить прощальный, полный печали и боли взгляд на человека, что так крепко засел в моём сердце, изящно терзая его. Требуются нечеловеческие усилия, чтобы продолжать идти и заставлять себя дышать, поддерживая энергию в своем теле. Обрывки событий сегодняшнего дня крутятся в голове неугомонным роем, рисуя живописные картины мерзкого поведения Харда и подпитывают мою уверенность в том, что я поступаю правильно. Чем дальше я ухожу от университета, оставляя позади парня, причинившего мне боль, тем легче мне становится дышать.

На перекрестке я останавливаюсь. Закрываю глаза и глубоко вдыхаю, испытывая неподдельное, живое удовольствие от такой простой возможности как дышать полной грудью. Британец так искусно проник в мою жизнь, пустив корни в само мое существование, намертво укрепившись во мне. Но я со лгу, если скажу, что мне не нравится моя новая жизнь с появлением в ней Харда, любовь которого соизмерима по своей силе только с мучениями и болью, что он не задумываясь причиняет мне.

Я оглядываюсь, надеясь, что появится вдалеке знакомый силуэт и его смешно подрагивающие кудряшки от быстрого бега растопят моё сердце, и снова я окажусь в объятьях человека к ногам которого бросила своё сердце. А дальше что? Как долго я буду счастлива? До того момента пока Харду внезапно не захочется снова проявить свою сущность бесчувственного подонка, так, забавы ради, просто потому что он может и ему нравится та власть, что он испытывает морально терзая меня.

– Да пошел ты, Хард! – И становится как-то легче. Дышать. Твердо стоять на ногах. Словно вся ненависть к брюнету мгновенно выходит наружу через одну жалкую фразу, потому что большего он и не заслуживает. Не хочется ругаться и устраивать истеричных сцен обиженной и оскорбленной девушки чей парень козёл, коим он на самом деле и является. Всё что осталось у меня к Харду – притупленное безразличие, что он сам и породил во мне.