Читаем Bad idea полностью

– Помедленней, Хард! – еле поспевая за разгневанным и потерявшим контроль британцем, я едва успеваю переставлять ноги, подстраиваясь под быстрый шаг Тома. Он толкает тяжелую дверь плечом, выталкивает меня на улицу и следует за мной попятам, прикрывая мои тылы и напрочь зарывая свой авторитет в землю. Подхожу к его машине, резко разворачиваюсь на пятках, и Хард впечатывается в меня на полном ходу.

– Ты снова ревнуешь, Том? – лукаво лыблюсь, попадая своим вопросом в самую цель. Хард негодующе таранит меня взглядом, не зная, что ответить, дабы сохранить остатки своего контроля над ситуацией.

– С чего вдруг мне ревновать тебя, Майя? – напыщенная надменность Томаса вызывает у меня приступ смеха, но я деликатно сдерживаюсь, чтобы не разрушить и не пошатнуть его самообладание.

– С того что своими выходками ты окончательно развеял ореол свой неприкосновенности, – шокированный моим заявлением и застигнутый врасплох столь возмутительной правдой, Хард открывает и закрывает рот как выброшенная на берег рыба.

– Просто сядь в машину, Майя, – он устало трет виски и закрывает глаза, но я не поведусь на эти жалкие уловки. Он просто хочет оставить последнее слово за собой.

– Нет!

Спорить и перечить Харду – сродни бесплатному адреналину, который в последнее время я принимаю огромными дозами.

– Майя…

– Поцелуй меня, и я сяду в машину, – губы разъезжаются в самодовольной улыбке, а Хард не знает куда деться во избежание неизбежного. Топчется на месте как школьник, прожигая взглядом у меня дыру на груди. Наши препирательства на университетской стоянке привлекают внимание любопытных зевак. Это не так интересно, как вспыльчивость Тома в столовой, но тоже сцена, заслуживающая пристального внимания экспертов, отвечающих за студенческие сплетни.

– Том, мои губы ждут поцелуя, – выпячиваю губки чуть приблизившись к плотно сжатым губам британца и обнимаю его за талию, засовывая руки в задние карманы брюк. Хм, Хард, у тебя хорошая, упругая задница! Расплываюсь в улыбке и выразительно смотрю на брюнета. Он сдается и целует меня самыми кончиками губ, но даже этого хватает, чтобы мое тело затряслось, желая большего. Публичное проявление ревностной заботы и стремление показать всем и каждому, что я принадлежу ему – это одно и в этом есть своя прелесть, но нежный поцелуй на стоянке около автомобиля, как в старых романтических фильмах – это совершенно другой уровень наших непонятных отношений.

– Теперь сядь в машину, – оторвавшись от моих губ, он галантно открывает переднюю дверь в салон, и я сажусь на переднее кресло рядом с водителем.

– И чего ты этим добилась? – Томас заводит автомобиль, выруливает с парковки и выезжает на пустую дорогу.

– Меня просто поцеловал самый популярный и желанный парень университета, который теперь ходит у меня под каблуком! – Хард резко бьет по тормозам, и несколько раз дернувшись машина останавливается как вкопанная. Я со всей своей заинтересованностью перевожу томный взгляд на Томаса, разыгрывая удивление. Он сверлит дорогу взглядом и до побеления костяшек сжимает руль, полагаю, представляя на его месте мою шею.

– Никогда больше такого не говори!

– Как скажешь, Хард, – его передергивает от моей покладистости и состроив недовольную мину он переключается на дорогу.

– Куда мы едем? – прислонившись лбом к окну, рассматриваю проносившееся мимо нас дома, магазинчики и кафетерии.

– Загород на пару дней.

– Неправильный ответ, Хард! Мы едем на ужин к твоему отцу, потому что ты ему обещал, – заинтересованно разглаживаю подол юбки, чувствуя неприятные мурашки, ползущие по шее. Если бы Томас мог убивать взглядом…

– Я ничего ему не обещал. Это ты меня заставила, – сдержанно рявкает на всю машину и хватается за руль как утопающий. – Зачем тебе вообще всё это нужно, Льюис? – Том называет меня по фамилии только когда предвидит своё поражение, но поспорить со мной для вида обязан. Брюнет устало потирает глаза и взлохмачивает волосы.

– Еще один сраный ужин, который я не переживу. И виновата будешь ты, Майя! – игнорируя дорогу, Хард смиряет меня леденящем душу взглядом, и я судорожно сглатываю, испытывая настоящий страх. Своими руками я подталкиваю Томаса к налаживанию отношений с родным отцом, потому что мои безвозвратно потеряны и уничтожены.

– Ты прав! – с важным видом послушной девочки киваю головой.

– Что? – от удивления Хард аж вскрикивает. Но я сохраняю самообладание и не позволяю себя даже лёгкой улыбки.

– Это твой отец и ваши с ним отношения. Ваша семья. Я не имею права лезть и указывать, что делать, поэтому решай сам.

– Я знаю, что ты делаешь, Майя, – сползаю по спинке кресла и лениво перевожу взгляд на Томаса, совершенно не понимая, о чем он говорит. – Хочешь выставить меня бесчувственным подонком, чтобы всю жизнь припоминать мне об этом? – Мы планируем так долго разыгрывать чувства или они уже стали настоящими? – Мы поедем на ужин.

– Как скажешь, Том. Это твой выбор, – миловидно улыбаюсь и поглаживаю Харда по колену. – Я хорошо выгляжу? – разворачиваюсь вполоборота и расправляю плечи, выпячивая грудь и слегка двигаю ей.