Читаем Бабочка полностью

Я прогуливаюсь в инвалидной коляске, которая, вот уже неделю, служит мне и кроватью. Ноги приподняты и покоятся на полотняном ремешке, протянутом между двумя досками, которые прикреплены к боковым стенкам коляски. Это единственное положение, в котором я не испытываю адской боли. Мои огромные, разбухшие и полные запекшейся крови, ноги не могут ничего касаться. Только на пятнадцатый день мне стало немного лучше.

Сегодняшняя газета сообщает, что в конце месяца за нами придет французский корабль «Мана». Сегодня 12 октября. Осталось восемнадцать дней и пора бросать последнюю карту. Но как, со сломанными ногами?

Жозеф в отчаянии. Он говорит, что все французы из «Китайского бара» очень жалеют меня, зная, как я боролся за свободу.

Идею убить колумбийского полицейского я оставил. Я не в состоянии убить человека, который не причинил мне зла. Я думаю о том, что у него, возможно, есть отец или мать, о которых он заботится, жена, дети. Мне смешно при мысли о том, что придется искать полицейского-злодея и, к тому же, совершенно одинокого. Спрошу его, например: «Вот если я тебя убью, о тебе будет кто-нибудь жалеть?» Сегодня 13 октября, и у меня отвратительное настроение. Я должен съесть кусочек мела, который вызовет у меня желтуху. Если меня поместят в госпиталь, смогу бежать с помощью людей, которых наймет Жозеф. Назавтра, 14 октября, я желтее лимона. Дон Грегорио приходит навестить меня; я лежу в тени, развалившись в коляске и подняв ноги. Совершенно не остерегаясь, перехожу к делу:

— Получишь десять тысяч пезо, если меня поместят в больницу.

— Француз, я попытаюсь. Нет, нет, конечно, не из-за десяти тысяч пезо. Просто я страдаю, при виде твоей тщетной борьбы за свободу.

Через час после этого разговора, врач отсылает меня в тюрьму. Моя нога даже не коснулась пола больницы.

Сегодня четверг, 19 октября. Приходят Анни и жена одного корсиканца. Они принесли сигареты и несколько конфет. Их теплые слова и искренняя дружба осветили этот горький для меня день. Не могу словами передать, как помогла мне солидарность «ребят» из тюрьмы «80» и как я обязан Жозефу Деге, который рисковал свободой, помогая мне бежать.

Одно слово Анни родило в моем мозгу новую идею. Она сказала:

— Дорогой мой Бабочка, ты сделал все возможное ради достижения свободы. Судьба была жестока к тебе. Тебе остается только взорвать «80».

— А почему бы и нет? Почему бы и не взорвать эту старую тюрьму? Это будет доброй услугой колумбийцам: может быть, тогда они решат построить новую, более приличную.

Я поцеловал двух молодых прелестных женщин и простился с ними навсегда. На прощание попросил Анни:

— Пусть Жозеф придет ко мне в воскресенье.

В воскресенье, 22 октября, Жозеф был у меня.

— Жозеф, сделай для меня невозможное: пусть кто-нибудь принесет мне в четверг динамит, запал и бикфордов шнур. Я сделаю все возможное, чтобы получить дрель и три сверла.

— Что ты собираешься сделать?

— Взорву днем стену тюрьмы. Обещай пять тысяч пезо водителю такси, который согласится ждать меня на улице Меделин каждый день с 8 часов утра до 6 вечера. Если ничего не случится, он будет получать по 500 пезо в день, а если случится — получит 5000 пезо. После взрыва я доберусь до такси на спине какого-нибудь здоровяка-колумбийца, а остальное сделает водитель. Если сумеешь найти такси, пришли динамит. А если нет, то это конец. Нет больше надежды.

— Положись на меня, — ответил Жозеф.

В пять часов меня на плечах приносят в часовню. Я говорю, что хочу остаться один и помолиться. Прошу также позвать дона Грегорио. Он приходит.

— Хомбре, тебе осталось сидеть здесь всего восемь дней.

— Для этого я и позвал тебя. У тебя мои пятнадцать тысяч пезо. Перед отъездом я хочу дать их своему другу, и тот перешлет их моей семье. Возьми себе три тысячи пезо, даю их тебе от всего сердца — ты меня всегда защищал. Сделай одолжение и верни мне деньги сегодня вместе с роликом бумаги и клеем, чтобы я до четверга сумел привести их в порядок и дать другу.

— Договорились.

Он дает мне двенадцать тысяч пезо.

Вернувшись, я отозвал колумбийца, и рассказал ему про свой план. Спросил, сможет ли он пронести меня на спине двадцать — тридцать метров. Он обещал это сделать. Итак, с этой стороны все в порядке. Я действую так, будто уверен в успехе Жозефа. В понедельник я выхожу из-под душа раньше обычного, а Кложе и Матурет, которые управляют моей коляской, отправляются на поиски сержанта Лопеза. Это тот сержант, которому я дал три тысячи пезо, и который зверски избил меня во время последнего побега.

— Сержант Лопез, я хочу с тобой поговорить.

— Что ты хочешь?

— За две тысячи пезо я хочу получить дрель с тремя скоростями и шесть сверл. Два — толщиной в полсантиметра, два — в сантиметр и два — в полтора сантиметра.

— У меня нет денег, чтобы купить их.

— Вот тебе пятьсот пезо.

— Получишь все завтра, во время смены караула. Приготовь две тысячи пезо.

Во вторник инструменты находились в бочке во дворе. Колумбиец по имени Пабло вынул их из бочки и спрятал в надежном месте.