Читаем Автограф президента полностью

Пока немец исходил предсмертным хрипом, Макс отнял у него нож, освободил руки от веревки, а затем занялся первым немцем, который все еще находился в шоке после удара ногой в пах. И прежде чем третий немец, ушедший в дозор, сообразил, что произошло что-то неладное, Макс успел хорошенько связать свою добычу, вооружиться автоматом и занять удобную позицию.

Когда дозорный, обеспокоенный задержкой своих компаньонов, тащивших Макса, стал подавать всякие хитрые сигналы, а затем, так и не дождавшись ответа, вернулся на место жестокого поединка, Макс встретил его короткой автоматной очередью, после чего не мешкая собрал оружие, обшарил трупы и потащил пленного в расположение своей части.

Немедленно была арестована врачиха, заманившая Макса в ловушку. Она сначала возмущалась по поводу своего ареста, но, увидев Макса, стала давать показания и рассказала, что является агентом абвера, прошла подготовку в разведшколе и специально была внедрена в нашу воинскую часть, чтобы поставлять гитлеровцам штабных офицеров.

Рассказывая молодым разведчикам эту историю, Макс не забывал напоминать, насколько важно строго придерживаться согласованного плана мероприятия, поскольку любое отступление от него приводит к отключению одного или нескольких участников и может привести к срыву всей операции. При этом он, правда, не пояснял, в чем заключалось отступление от плана в случае с засланной в наши войска врачихой, и каждый из нас домысливал в зависимости от собственного понимания подобных ситуаций.

Второй эпизод, вернее, целая эпопея относится к послевоенному периоду.

Сразу после войны Макс был направлен в западные области Украины, где занимался ликвидацией остатков националистического подполья. В Карпатах тогда бродило немало жестоких, озверевших бандитов, оставшихся после разгрома дивизии СС «Галичина», карательного батальона «Нахтигаль», так называемой украинской повстанческой армии и других созданных гитлеровцами соединений. Они скрывались в схронах в малодоступных лесных массивах, которых было особенно много в «особом районе» на стыке Львовской, Станиславской и Тернопольской областей.

Макс и другие чекисты постоянно появлялись в горных селениях, на лесосеках, в дальних хуторах, работали с населением, с его помощью выявляя места дислокации банд и проводя чекистско-войсковые операции по их уничтожению.

Тогда-то на одной из бандитских троп он и повстречал члена оуновской «боевки» по кличке Юрко. Когда Юрко вместе с эмиссаром Центрального провода ушел за кордон, банда Ворона, агента фашистской разведки, в годы гитлеровской оккупации причастного к уничтожению цвета украинской интеллигенции, была блокирована и полностью уничтожена.

Казалось, давно пора уже привыкнуть к любым неожиданностям, но я все же никак не перестаю удивляться тому, как все иногда хитро закручивается в нашей работе! Когда-то Макс вернул жизнь и доброе имя украинскому хлопцу Тарасу Сердюку, и вот спустя много лет его «крестник» Терри Сердюк возвращает этот долг одному из воспитанников своего спасителя!..

Дик сидел за соседним столиком на двоих, поэтому я не стал вести пустые разговоры с метрдотелем и сразу направился к нему.

Как только я сел за столик, Дик подал метрдотелю знак, что можно накрывать, и спросил:

— Как дела, мистер Вдовин?

— О делах потом, — деловым тоном ответил я. — Сначала я хочу посмотреть бумаги!

Американцы умеют ценить деловых людей. Поэтому Дик достал из-под стола небольшой черный кейс, положил его на колени, открыл и вынул оттуда средних размеров конверт из плотной серой бумаги, точно такой, какой я когда-то обнаружил у дверей моей квартиры. С такого конверта началась эта история, таким конвертом и заканчивалась!

Дик снова закрыл кейс, поставил его на пол и только после этого протянул мне конверт.

Он не был запечатан. Сверху в нем лежали два новеньких американских паспорта. Я открыл первый из них и убедился, что он действительно оформлен на имя Вдовина Михаила Ивановича, о чем свидетельствовали не только моя фамилия и другие данные, но и моя фотография, наклеенная в положенном месте.

Я неторопливо пролистал весь паспорт и с заинтересованным видом рассмотрел все подписи, печати и визовые отметки. Затем так же неторопливо и внимательно я пролистал второй паспорт, оформленный на имя Вдовиной Татьяны Петровны, и убедился, что, как и положено, на фотографии, вклеенной в этот паспорт, моя жена запечатлена вместе с Иришкой. Впрочем, удивительного в этом ничего не было: фотографии, наклеенные в американские паспорта, были аналогичны тем, которые я сдал в консульское управление нашего МИДа.

Закончив просмотр паспортов и положив их на стол, я достал из конверта безотзывный аккредитив американского банка. Убедившись, что в аккредитиве действительно проставлена сумма в пятьдесят тысяч американских долларов и что он оформлен на предъявителя, я положил его рядом с паспортами.