Читаем Автограф президента полностью

Этот понятный любому здравомыслящему человеку вывод подсказывал и не менее понятное решение: привлечь к участию в операции кого-либо из не советских граждан, то есть иностранцев. Но кого? И где их взять? Ведь такой человек неизбежно станет объектом преследований со стороны контрразведки, а в подобных случаях она не очень-то церемонится в выборе средств. К тому же должна быть абсолютная уверенность в надежности этого иностранца, а абсолютная уверенность — вещь в нашем деле чрезвычайно редкая, и найти абсолютно надежного иностранца очень даже непросто. А если учесть, что нам был нужен не один такой иностранец, а несколько, то сложность задачи возрастала многократно.

Но нам удалось решить все эти проблемы, и решить весьма оригинально. Поэтому, когда я в девять с четвертью подъехал к ресторану «Карпаты», за исход операции я был относительно спокоен. Относительность же эта объяснялась тем, что в таких делах в любой момент может произойти любая неожиданность. И как тут быть абсолютно спокойным, тем более что ждет тебя не свидание с любимой женщиной, хотя и там может найтись повод для волнения, а встреча с представителем Центрального разведывательного управления, наделенным чрезвычайными полномочиями.

Я строил догадки, как бы поступили Палмер и Боден, если бы знали наши планы на сегодняшний вечер? Отказались бы от встречи со мной, а вместо нее организовали бы какую-нибудь провокацию и начали шумную антисоветскую кампанию в средствах массовой информации? Или с треском выдворили бы меня из страны? А может, пошли бы на мой арест? Или организовали бы похищение? Любой из этих вариантов был возможен, не исключался он и сегодня, хотя для этого совсем не обязательно приглашать меня в ресторан!

Как ни странно, но сегодня вечером ресторан «Карпаты» был для меня наиболее безопасным местом. И не только потому, что там было многолюдно, а потому, что среди этого многолюдья был всего один, но весьма могущественный человек, на которого я очень рассчитывал.

Перед тем как выйти из «вольво», я мысленно попрощался с прекрасным изделием шведских автомобилестроителей, верой и правдой прослужившим мне почти три года. Если все пройдет благополучно, а не верить в это я просто не имел права, мне больше не придется сесть за руль этой машины, да и вряд ли я увижу ее снова.

Захлопнув дверцу, я, не оглядываясь, прошел в ресторан, нисколько не сомневаясь, что не пройдет и минуты, как люди Бодена сделают так, чтобы моя машина не могла без их ведома и согласия тронуться с места. Конечно, они не станут резать покрышки или выводить из строя мотор, это грубо да и ни к чему, ибо при благополучном (для них!) исходе встречи я должен спокойно уехать домой, не заподозрив их ни в чем предосудительном. Они просто заблокируют мою машину, чтобы я не мог ею воспользоваться и неожиданно уехать.

Войдя в ресторан, я на несколько секунд задержался у зеркала, чтобы привести себя в порядок, и при этом бросил взгляд на находившийся справа от него светильник. Одна из лампочек не горела, и это означало, что обстановка в ресторане полностью соответствует условиям, необходимым для успешного проведения операции. Зафиксировав для себя этот факт, я поправил прическу, галстук и прошел в зал.

Первым человеком, которого я заметил, прежде чем ко мне подошел метрдотель, был сидевший недалеко от входа солидный господин с пышной шевелюрой седых волос и смуглым, выразительным лицом, в черном костюме с бабочкой.

Он скользнул по мне безразличным взглядом, и мы лишь на какой-то миг встретились с ним глазами, но этого было достаточно, чтобы я окончательно успокоился. Я никогда раньше не встречался с этим человеком и тем не менее сразу узнал его. Узнал по приметам, по фотографии, а еще по тому, что сегодня только он мог сидеть на том месте, где он сидел.

Он возглавлял региональную службу безопасности закордонных частей Организации украинских националистов, и звали его Терри Сердюк. Прежде чем занять этот высокий пост, он проделал непростой путь, начавшийся еще в сорок седьмом году. Именно тогда студент Львовского университета Тарас Сердюк узнал, что пришедшие на хутор, где жила его семья, чекисты и «ястребки» обвинили его отца в пособничестве бандитам, вывели его из хаты и расстреляли на глазах у жены и малолетних детей. Сердюк съездил на хутор, лично выяснил все обстоятельства смерти отца, после чего ушел в лес. Вскоре он примкнул к банде Ворона и сам стал бандитом по кличке Юрко.

Он рвался принять участие в бандитских вылазках, чтобы отомстить за гибель своего отца, но Ворон рассудил, что молодой, образованный парень, не одичавший еще от длительного пребывания в лесу, хорошо знавший Львов, принесет больше пользы в качестве связного и разведчика.

Так Юрко стал сотрудником оуновской «безпеки».