Читаем Автограф президента полностью

Примерно через год после описываемых событий меня направили работать в одну африканскую страну, где я опять-таки в силу своих профессиональных устремлений задумал подружиться с одним очень симпатичным аборигеном моих лет. Главным для меня, конечно, была не его экзотическая внешность и даже не одинаковый возраст, а то, что он по счастливому совпадению занимал пост заместителя начальника местной службы безопасности. Я довольно часто встречался с ним по служебным делам, стараясь на этой благодатной почве перевести отношения на неофициальную основу. Но у меня ничего не получалось: несмотря на все мои телодвижения, абориген строго придерживался требований должностных инструкций и ни на какие частные беседы с иностранцем, пусть и представителем дружественной страны, не соглашался.

Так и не добившись положительного результата, я уехал в отпуск. Отдыхал, как всегда, на берегу Черного моря и через два месяца вернулся в страну, сохранив хотя и не весь, но значительную часть своего южного загара.

В один из первых же дней, полный профессионального энтузиазма, я посетил службу безопасности, и мой коллега встретил меня удивленным возгласом:

— Месье, где вы так загорели?

Кто никогда не бывал в Африке, видимо, по наивности полагает, что все, кого угораздило родиться с белой кожей, должны загорать там по меньшей мере не хуже, чем на черноморских курортах. Это глубочайшее заблуждение: большое количество влаги в атмосфере задерживает ультрафиолетовые лучи, поэтому загореть в Тропической Африке невозможно. Именно поэтому мудрая природа выкрасила африканцев в темный цвет, так как темная кожа дает им возможность улавливать столь необходимые для нормального существования ультрафиолетовые лучи, а совсем не для того, чтобы человечество потом разбиралось в расовых проблемах. Что касается европейцев и прочих бледнолицых, то они под лучами тропического солнца, как ни странно, сначала желтеют, а потом приобретают какой-то нездоровый, землистый оттенок. Пока ты находишься в африканской стране и тебя окружают такие же, как ты сам, пожелтевшие соотечественники, на этот феномен как-то не обращаешь внимания. Но поезжайте как-нибудь в аэропорт Шереметьево, когда там приземлится авиалайнер из Гвинеи или Нигерии, и взгляните на нестройную толпу советских «миссионеров». Первое, что вам сразу бросится в глаза, это цвет их лиц, обожженных тропическим солнцем.

Так вот, мой африканский коллега был весьма удивлен, когда я предстал перед ним в таком «экспортном исполнении», а я возьми и брякни:

— Это еще что! Видели бы вы меня неделю назад, тогда цвет моей кожи ничем не отличался от вашего.

Сказал и выругался про себя на французском языке, на котором, в соответствии с государственным языком страны пребывания, и велась наша беседа. А выругался потому, что, как мне показалось, я ляпнул явную бестактность: намек на темную кожу мог обидеть чувствительного к любым проявлениям расового превосходства африканца, после чего не только неофициальные, но даже официальные отношения с ним были бы вконец испорчены.

Но мои опасения оказались напрасны. Он широко улыбнулся, обнял меня за плечи, усадил в кресло, мне даже показалось, что он хотел назвать меня «братом», но в последний момент воздержался, решив, что для начала с меня хватит и оказанных мне впервые за период нашего знакомства знаков внимания.

С этого момента мы стали большими друзьями, а еще через некоторое время, не без определенных усилий с моей стороны, он стал верным и надежным помощником в нашей общей борьбе с происками империалистов. Действительно, в нашем деле никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. А такая метаморфоза в его отношении ко мне объяснялась тем, что ему польстило, что белый человек, да еще дипломат великой державы, в больших количествах вырабатывает пигмент только ради того, чтобы внести свой вклад в борьбу с расовой дискриминацией.

Вообще, надо сказать, в Африке со мной случалось много удивительных историй, намного больше, чем в других частях света, где мне довелось совмещать дипломатическую и разведывательную работу, но не хочется отвлекаться от основной темы.

…Итак, лежу я на пляже у самой береговой кромки, усыпанной отшлифованной галькой, ожидаю Татьяну и мечтаю, как вечером мы отправимся с ней вдвоем в ресторан «Магнолия», чтобы отметить двенадцатую годовщину одного интимного события, которое произошло в санатории «Сочи» и с которого, можно сказать, и началась наша семейная жизнь. Когда мы вместе, мы всегда отмечаем эту дату, связанную для нас с самыми волнующими и приятными воспоминаниями, во всяком случае, более приятными, чем отдельные эпизоды нашей последующей совместной жизни. Может, мы потому и возвращаемся к этим давним воспоминаниям, чтобы снять негативные наслоения, которые неизбежно с годами появляются в отношениях даже между самыми близкими людьми.

Лежу я себе под солнцем, добираю остатки загара до предела, отпущенного мне щедрой природой, пребываю, можно сказать, в прекрасном расположении духа, и внезапно все полетело к черту.