Читаем Аврора полностью

Ирэн прикрыла веки, купаясь в этом состоянии, и неожиданно даже для себя положила руку поверх купцовской левой на рычаг переключения передач.

Машина неожиданно вильнула.

— Эх, тя, мать! — раздался сзади крик и грохот.

Девушка обернулась и увидела сзади полуразваленный воз пустых деревянных ящиков.

— Скидают, — успокоительно буркнул купец, не отнимая руки с рычага, — Как вы это делаете, Ироида Семеновна?

— Что? — лукаво глянула на мужчину Ирэн.

— Я же при вас и слова вымолвить не могу, а молчуном себя никогда не считал.

— А ничего и не надо говорить, Михаил Михайлович, — улыбнулась Ирэн, — Я же, видите, тоже молчу — боюсь наше состояние спугнуть. Скажем вдруг что-нибудь не то, и улетит пташка…

Действительно, ситуация с возом, который чуть не свернул Антоновский, нарушила колдовство встречи, и теперь до самого ресторана они оживленно проговорили.

«Тихвинъ» в утренние часы был особенно приветлив.

Солнечные лучи весны падали сверху, затейливо преломляясь в витражах второго этажа и на блестящих кровлях трех декоративных башенок.

— Внутри уже, — глянул на карету полицмейстера Антоновский. — Пожалуй, самые секреты они обговорили, так что идем сразу. — Любезный! — крикнул он неряшливому швейцару на входе, — Гости давно прибыли? И что ты такой растрепанный-то, братец?

— Так не ждал никто, — дергал себя за упрямый лацкан тот, пытаясь его поправить, — Как господин полицмейстер прибыли, так хозяин меня и вытолкал. Иди, давай, говорит, вдруг еще кто приедет, вот и не догладил. А приехали они уж минут десять как. А будет кто еще? — воспользовался паузой он.

— Гладься иди, — сунул ему в руку мелочи купец, — Если сам, рычать будет, скажешь, я отпустил.

Стол полицмейстер размахнул человек на десять.

— Кого-то еще ждем? — забеспокоился Антоновский. — А я уж швейцара убрал.

— Кто нам нужен-то еще, душа моя? — махнул рукой полицмейстер, — Все здесь. Сейчас за Уфу поговорим и о будущем потолкуем. Близится времечко наше, чую, близится!

Сначала Ирэн не понимала воодушевления полицмейстера и Зубатова, а вот спустя несколько минут сообразила: информация об операции по спасению Богдановича уже на самом верху.

— Ироида Семеновна! — размахивал бокалом полицмейстер, — вы даже не представляете, какую тропинку нам наверх своим присутствием и умением протоптали, да что там тропинку. Тракт мощеный! Вот они! — открыл он пухлый портфель, — Все захватил! Все до единой! — Внутри оказались телеграфные ленты, но не разрозненные полоски, а четко отсортированные и наклеенные на листы писчей бумаги. — Кишиневский погром! — Выдержав паузу, Андрей Леонидович прочел, — Благодарю за принятые меры. За точность информации Курсистке Линьковой выписать премию триста рублей. Вручить лично. Фон Плеве.

«Линьковой? — не сразу сообразила Ирэн, — Триста рулей? Кто такая?»

— Вы это, вы, Ироида Семеновна, — улыбнулся ее замешательству Зубатов, — Курсистка Линькова — это ваш псевдоним по Кишиневской операции.

— Держите, — подал через стол конверт полицмейстер, — Вручаю с удовольствием. Наш «утюг чугунный» нечасто такие милости раздает, хотя мог и побольше…

— Далее! — звучал громкий голос, — Заведующему Особого отдела Департамента полиции Зубатову Сергею Васильевичу…

Чтение продолжалось с переменным успехом почти полчаса.

Ирэн чувствовала, есть в этом какая-то подоплека, но никак не могла понять какая.

«Почему так открыто? — спрашивала она себя, — При Антоновском?» — и улучив, как Зубатов вышел из кабинета, выскочила следом.

— Сергей Васильевич, — шепнула она озабоченно, — Что так открыто-то все? И при Михаил Михайловиче? Это же опасные секреты!

— А вы еще не поняли? — усмехнулся в усы Зубатов. — Благодаря вашей информации наш совместный замысел получает мощеную дорогу прямо к престолу Государя Императора. Две операции проведено и с неплохим результатом. Погодите! — упредил он замечание Ирэн, — Потом! Настала теперь пора нам бумаги, что вы у воров добыли, реализовывать. Времени мало, а как говорят друзья ваши уголовники: карта валит пять минут! Не знаю, сколько мы в Ойске пробудем с текущими делами, но вот, скажите, забавная у нас сегодня компания? — Задал он не совсем понятный вопрос. Ирэн только молча кивнула, — Разноречивая? — еще кивок, — Не буду играть с вами втемную, Ироида Семеновна, — посуровел Зубатов, — Прямой вопрос прямого ответа требует. Вы сейчас присутствуете в начале того, что историки когда-то назовут не иначе как заговор, — твердо закончил сыщик.

* * *

— Мы же не за собственный живот деремся, Ироида Семеновна, — под мерный стук колес на стыках рельсов рассказывал Зубатов, — Оперативная работа, она же разная… Бывало так запутаешься с агентурой, что и сам не понимаешь, кто он тебе? Подчиненный или брат родной? Возьмите хоть Антоновского…

Две недели, проведенные после странного застолья в Ойске, слились для Ирэн в один день.

Вопросы Зубатова о ближайших роковых событиях 1903-го года были отнесены на июль месяц и на Бакинские стачки.

Бескровная политическая демонстрация в Баку 10 мая прошла под негласным надзором полиции. Информацию об этом Зубатов отправил еще из Уфы.