Читаем Авиаархив 2008 01 полностью

На приеме присутствовало много французских генералов и офицеров. Сначала гости обошли расставленные вдоль стен столы с закусками и только после этого сели за обед. Были, как водится, многочисленные тосты. Вести беседы из-за языкового барьера было невозможно, что, пожалуй, и к лучшему, так меньше наболтаешь. В данных условиях язык мой не мог быть моим врагом.

Того протокольного порядка сервировки, с которым мы встретились в Варшаве, здесь не придерживались. Все было проще и удобнее. Прямо сказать, французы в выпивке понимают не меньше, чем в сытном обеде и, как мне показалось, тем и другим занимаются не спеша, просто и самозабвенно. Во время трапезы они не особенно наблюдают, что делают соседи.

По окончании обеда мы из зала выходили самостоятельно, т. е. по одному, а это было не так просто. Пришлось спускаться по крутой высокой беломраморной лестнице, покрытой красной ковровой дорожкой По сторонам стоят люди, а у подьезда еще больше. Все взоры устремлены на тебя, а ты один, к тому же слегка пьяненькиq. Тебя рассматривают «в оба», что-то говорят между собой. Иногда услышишь русские слова: «форма», «да он русский» и т. д.

Форма у нас была военная: темно-синие галифе, высокие, хорошо сшитые сапоги, саржевая гимнастерка, темно-синяя фуражка с черным репсовым околышем, коричневые замшевые перчатки Последние французам не импонировали — лучше бы белые, лайковые.

В Париже мы пробыли с восьмого по тринадцатое августа. Ежедневно нам давали приемы — то военное министерство, то министерство авиации, то наше посольство или торгпредство. Иногда все же удавалось вырваться и побродить небольшими группами по городу и по магазинам. Денег нам отпускали по десять долларов в день, а это уже немало, при условии, что на питание тратиться не приходилось; хотя иногда мы обедали в ресторанах за свой счет.

Кроме инженерно-технического состава, осматривавшего и готовившего к полетам материальную часть, на аэродроме ежедневно дежурил один из экипажей. Мы показывали свои самолеты и рассказывали о них. Г. Ф. Байдуков дня два или три выполнял на своем самолете показательные полеты, о которых восторженно писали парижские газеты. Примерно так: «Говорят, у русских нет своей авиации, нет летчиков, что и прилетели — то они с немецкими инструкторами. Но посмотрите, что мы видим: на огромном современном самолете-гиганте русский, небольшого роста человек, но прекрасный, большой летчик, летает над Парижем, имея на борту французских старших офицеров, с французским министром авиации в качестве второго пилота.

Причем взлет и посадку производит по малому неудобному старту с боковым, опасным, ветром».

И действительно было так. За полеты в Париже Байдуков получил, уже по возвращении в Москву, ценный подарок от французского министра авиации.

Числа двенадцатого мы поехали в авиационную школу, размещавшуюся на военном аэродроме Этамп, километрах в семидесяти южнее Парижа. Мне кажется, там тогда не было курсантов, обучающихся первоначальным полетам. Вероятно, шло переучивание летчиков, обучение их высшему пилотажу, а, возможно, проводились и некоторые виды испытаний самолетов. На аэродроме — несколько небольших ангаров, на стоянках — самолеты различных типов. Кроме служебных помещений и небольших домиков для обслуживающего аэродром технического состава других зданий нет. Нет, в частности, жилых домов. Летчики, которые показывали нам самолеты и демонстрировали полеты, приехали вместе с нами из Парижа, где они и жили.

Летчики никакой технической работы не выполняли, парашюты не носили. Форма их: пиджак, рубашка с галстуком, ботинки, белый шелковый шарф, небрежно накинутый на шею, белые лайковые перчатки.

Мы осмотрели десятка полтора учебных и боевых самолетов. Каждый тут же записал все, что его заинтересовало.

В небольшой столовой французские летчики устроили нам прием. Открыть первую бутылку шампанского дали право, или вернее предложили, кому-то из наших командиров кораблей. Конечно, наши люди не искушены в этом искусстве, бутылка была открыта так «умело», что пробку рвануло, она разбила осветительный плафон под потолком, а содержимое бутылки под смех присутствующих вытекло на пол.

Я и сейчас считаю, что на аэродромах близ крупных городов строительство больших военных жилых городков себя не оправдывает. Командование начинает больше уделять внимания жизни городка, чем другим работам. А так ли уж необходимо ради нескольких десятков человек строить большой городок со школами, магазинами, вечно пустующим стадионом и театром? Получается, по русской пословице: «Один с сошкой, а семеро с ложкой».