Читаем Авиаархив 2008 01 полностью

Седьмого августа рано утром мы попрощались с друзьями из посольства и эскадрилья взлетела, сделав прощальный круг над одним из красивейших городов мира и над не менее красивой рекой — Дунаем, и взяла курс на Париж. Погода на маршруте была относительно неплохая, летели на высоте 1000 метров и более. Примерно одну треть пути летели над территорией гитлеровской Германии.

Надо сказать, что немцы разрешили нам свободный перелет над Германией и посадку в любом месте, в любое время. Более того, пригласили сделать посадку и выслали карты с указанием на них аэродромов. Мы воспользовались лишь разрешением на перелет. Пролетая над Германией, были крайне внимательны и напряжены.

Наш маршрут лежал через Мюнхен. Погода была безоблачная, видимость хорошая, на улицах этого большого города видны были массы людей, весь город был в красных полотнищах. Меня удивило и смутило — почему же у них флаги и лозунги не черные или коричневые? А может они такие и есть, может мне показалось?

Со мной в штурманской кабине летел т. Харламов, он предложил выставить из кабины наш красный флаг, но интуиция подсказала, что стоит воздержаться, да и мой пассажир не настаивал.

АНТ-6 в Париже

В Париже

Часа через два с половиной пересекли границу Германии с Францией в районе Страсбурга на высоте 300 метров. Прошли над одним из укрепленных районов линии Мажино в знаменитых Вогезах. Сооружения его с воздуха были хорошо видны Вот тут мы приветствовали Францию трехцветными флажками.

Все четыре страны, которые мы пролетели за эти два дня, были и интересными, и различными между собою. И наши чувства по отношению к ним также были разными.

Земля Франции заметно отличалась от других. Мы шли на запад вдоль рек и каналов или параллельно им, до Нанси — прекрасной зеленой долиной, с приподнятым настроением, с чувством облегчения, как будто мы были уже у цели. В минутах двадцати полета от Парижа нас прижала к земле низкая облачность, доходившая до сплошной. Самолеты вошли в облака рассредоточенным строем.

Наш корабль вышел севернее Парижа Уточнив место, да и Париж был виден, самолеты встали в строй, сделали приветственный круг над городом и после пяти часов сорока минут полета благополучно сели на аэродроме Ле Бурже, почему-го нас посадили по короткому старту с боковым ветром. Таким образом, от Киева до Парижа налетали в общей сложности 13 часов 50 минут без заправки горючим. Это был показатель неоспоримых успехов нашей авиации.

На аэродроме нас ожидала многолюдная встреча: французские министры, военный и авиации, бывший министр авиации Пьер Кот, по приглашению которого, мы, собственно, и прилетели: маршалы, генералы, офицеры и вся местная советская колония.

Первыми с самолетов сошли члены делегации, за ними командиры кораблей и мы. Все проследовали в ангар, где французский министр и глава нашей делегации обменялись приветствиями; как мне помнится, оба говорили по-французски и при том тихо, без ораторского пафоса и без микрофонов.

Как члены делегации, так и экипаж были представлены французскому маршалу, министру авиации. Пришла и наша очередь пожать ему руку, тут штурман М. X. Гордиенко от чистого сердца сжал руку маршала с такой силой, что тот от неожиданности еле ее отнял. При этом Гордиенко очень громко произнес: «Здравия желаю, господин маршал», на что все обратили внимание.

Нам опять, как и в Варшаве, на трех человек экипажа предоставили автомашину; мы сели на заднем сидении, а рядом с шофером поместился офицер полиции.

При выезде из аэропорта мы увидели, что улицы запружены народом, приветствующим нас подняв руки знакомым жестом «Рот фронт». Были и менее вежливые приветствия, особенно на русском языке — в таких выражениях и словах, которые обычно не пишутся: «Эй вы, красно… голодранцы! Вас немцы сюда привели, нет у вас своих летчиков!».

Экипажи были размещены в гостинице «Лютеция» (древнее название Парижа). Каждому был отведен отдельный однокомнатный номер. Ничего особенного в номерах не было. В этот вечер и на следующий день с утра нам дали отдохнуть. Ужин и завтрак подали в номера; не скажу, чтобы было сытно, а заказать что- либо дополнительно мы не догадались.

Восьмого августа французский министр авиации пригласил делегацию и экипажи на обед, в обычное для Парижа время — с 12 до 14 часов. Французы, надо сказать, утром поднимаются очень рано, работают дома, завтракают, необильно, при закрытых ставнях (жалюзи) и, лишь часам к восьми-девяти, открывают окна. Зато обедают плотно и все в одно время — с 12 до 14.

К министру мы поехали на автобусах в один из дворцов министерства, расположенный на значительном расстоянии от нашей гостиницы. Ехать пришлось через центр. Следует ли говорить и писать о Париже мне, в первый и в последний раз там побывавшему? Видеть этот город доставило величайшее удовлетворение.