Читаем Авария полностью

— А кто же, по-твоему, во всем виноват?

— Машина — естественная потребность каждого мало-мальски делового человека. Если хочешь, это необходимость. Возможность реализовать свои способности.

— Ну так и реализуй их, а меня, будь добр, оставь в покое! Я тебе в таком деле не помощница.

Стиснув зубы, Камил промолчал. Флегматизм Здены раздражал его. К черту всякую логику, если аргументы отскакивают, как плохая штукатурка. Здена ничего не поймет, потому что понимать не желает! Неприступная, сварливая, враждебная, злая и просто-напросто неразумная женщина.

— Ты посуди сама, какая это огромная выгода. В багажнике поместятся две такие коляски или палатка со спальниками. Ты понимаешь, какие у нас теперь возможности? В любую субботу можно выбраться в горы, на чистый воздух, для девочки одна польза, а когда подрастет, повезем ее к морю. Морской воздух для бронхов — настоящий бальзам. Потом, наши осенние туманы. Каково в этаком молоке каждое утро по два километра шлепать пешком из Обрниц до яслей? Не говоря уж о том, что именно по утрам туманы самые вредные. Машина сэкономит нам уйму времени, — Камил излагал свою точку зрения, крепко вцепившись в баранку руля.

Прикосновение к рулю прибавляло ему уверенности. Управлять мотором в восемьдесят лошадиных сил — все равно что до поры скрывать их внутри себя. Молчание Здены уже не раздражало его, ему хотелось переубедить ее.

— Взять хоть сегодняшний день. Если бы ехали поездом, пришлось бы выйти из дому где-нибудь в полдень, в переполненном автобусе трястись по Праги, трамваем добираться до вокзала и потом экспрессом до Литвинова. Четыре пересадки и вечная толкотня в грязных вагонах.

— Отец дал бы тебе свою машину.

— Ну и аргумент, — вздохнув, с пренебрежением произнес Камил. — Сегодня он, возможно, и дал бы, но в ясли-то нам ездить каждый день. Ведь машину я не для одного себя купил, пойми ты наконец. Завтра, например, мы тоже можем спокойно спать до шести.

— Завтра мне вставать в половине пятого, потому что в шесть я должна быть на работе. Меня там не видели больше месяца. Если это тебя как-то обременит, спи себе хоть до десяти. Я два года добираюсь до службы обычным трамваем.

— С тобой водиться, что в крапиву садиться, — отмахнулся Камил и нажал на акселератор так, что машина резко рванула вперед.

Если не хочешь слушать разумных доводов, голубушка, то уж не взыщи.

Утром постель Здены в самом деле оказалось пустой и уже застланной. Дитунки тоже не было рядом, так что Камилу спешить было некуда; он основательно освежился под душем, поискал в кухне завтрак, но тщетно. Валяй упорствуй, принцесса! — про себя выругался он, отведя душу, и наскоро поджарил себе три яйца. Стократное «нет» уморит и осла, вот и меня тоже утомляют твоя сварливость и разные недомолвки. Берегись, наступит момент, когда мне понравится быть одному!

С шиком проехав мимо переполненных людьми островков-платформ, Камил успокоился. Он умышленно вел машину помедленнее, наслаждаясь плавным, почти неслышным скольжением колес по брусчатке мостовой, мотор словно бы и не работал; Камил упивался прозрачным воздухом предмайского утра и в пароксизме наслаждения включил радио, прослушав даже физзарядку. Он давно ждал этой минуты, заранее радуясь ей. Но ощущение радости было бы куда полнее, если бы Здена признала необходимость покупки и простила его.

У вокзала безмятежное настроение Камила было нарушено: его внезапно обогнала желтая гоночная машина литвиновского автомотоклуба. Плотно вжавшись в кресло, он прибавил газу и на стотридцатикилометровой скорости сел храбрецу на хвост.

Миновав узкий виадук, он чуточку наддал, обогнал «шкоду» и прижал ее к линии тротуара, обозначенной с обеих сторон шоссе. Увидел в ретравизор выразительней жест разъяренного водителя, постучавшего себя по лбу, но только усмехнулся. Тебе, балда в консервной жестянке, пора запомнить, что по городу на стокилометровой скорости не гоняют.

«Шкода», судя по четырем фарам, марки «ЛСК» держалась мощного крупа автомобиля Камила. Воя, будто дисковая пила, и все время угрожая, она старалась выбиться на середину проезжей части. Камил утопил педаль акселератора чуть ли не до упора и, выжав сто шестьдесят километров, оторвался от преследователя. Тупица признал себя побежденным, довольно ухмыльнулся он, ведь мой корабль словно плывет по брусчатке, а этот гонщик вытрясет из пассажиров всю душу.