Читаем Авария полностью

Лучше я сказать не мог, подумал он самодовольно. Новый костюм и сегодняшняя гигантская зарплата укрепляли его самоуверенность. Дешевую, но совершенно необходимую.

— Ну что ты так навалился ка меня, — примирительно сказал Петр. — В конце концов, это же в твоих интересах. Когда закончишь?

— Планировал в июне, но кончу как минимум на месяц раньше. У меня в запасе еще один отпуск, и я смогу чаще ездить на дачу.

Петр покивал головой в знак согласия, что-то отметил в бухгалтерской книге и посмотрел на Камила.

— Сколько у тебя всех денег?

Камил от души рассмеялся.

— Интересный вопрос. Но если ты хочешь, чтобы я участвовал в твоих сомнительных капиталовложениях, то лучше меня уволь.

— От тебя мне вообще ничего не нужно, — заявил Петр с каким-то пренебрежением и надменно улыбнулся. — Я нашел для тебя машину, «Форд — двадцать», модель шестьдесят восемь, нечто вроде моего…

Словно очнувшись, Камил беспокойно вскочил со стула, взял предложенную сигарету, в возбуждении затянулся и опять сел.

— Сколько?

— Восемьдесят пять тысяч. С доставкой.

— Ах, черт, — вырвалось у Камила.

— К ней запасных частей на целую машину…

Регина внесла поднос с угощением, но Камил не обратил на нее внимания, он лихорадочно подсчитывал. Если сложить все вклады, деньги за насосы и сегодняшнюю зарплату, будет ровно шестьдесят тысяч. К этому можно прибавить двадцать тысяч, которые ему должен Петр, но, с другой стороны, нужно оставить дома хотя бы пять тысяч на переезд.

— Сколько тебе не хватает? — осведомился Петр, когда они остались одни.

— Бумаги за воду с тебя и еще десять тысяч.

— Так, пятьдесят пять…

— Понимаешь, я не могу выложить все, мы должны купить кое-какую мебель, но пятьдесят пять я могу дать сразу.

— Я готов заплатить за тебя тридцать тысяч, но за это ты достанешь мне материал и приготовишь распределители для отопления дома. Десять бумаг только за работу. Материал — естественно, за разумную плату — отдельно. Срок — где-нибудь в конце лета.

— Ты спятил. Представляешь, что такое снабдить эту крепость центральным отоплением? Котел, радиаторы, трубы…

— Ты же будешь не один, — прервал Петр, — возьмешь на себя организацию…

— Трудно.

— Обдумай. В воскресенье на даче дашь ответ. В пятницу машина могла бы уже быть у тебя, — сказал Петр и опять уткнулся в учетную книгу.

Камил хлебнул коньяку, смыл неприятное жжение черным кофе и выжидательно посмотрел на Петра. Ему хотелось услышать что-нибудь еще, фантом синего «форда» приводил его в состояние экстаза, но Петр, не обращая на него никакого внимания, царапал какие-то заметки. Камил встал и, не прощаясь, вышел из кабинета.

— Будешь завтра наверху? — спросила Регина в столовой.

Он кивнул все с тем же отсутствующим выражением и, как в лихорадке думая о том, что через неделю мог бы отпирать дверцу собственной машины, вышел на темную улицу.

В пятницу на работе он два часа ломал голову, как заполучить предложенный автомобиль. Он укреплял свой дух мыслями о том, что представился исключительный случай — в течение одного года заработать пятьдесят тысяч, убеждал себя, что Здена все поймет и оценит, ведь, в конце концов, исполнится и ее заветное желание — после покупки машины он начнет собирать деньги только для нее… Тут он снова почувствовал прилив сил и решимость выполнить и этот заказ Петра. Он намеревался заработать на радиаторах и, главное, на котле минимум столько же, сколько на насосах, то есть десять тысяч, и думал, что этот стимул непременно укротит Здену.

В одиннадцать часов он запер кабинет, не стал терять времени на обед в заводской столовой и в половине двенадцатого сел на автостанции во флайский автобус. Он знал, что придется пожертвовать и субботой, и воскресеньем, вероятно, и отпуском, но был в состоянии и подсчитать, что один год принесет столько, сколько пять обычных лет.

При виде знакомого фронтона дачи он спустился с небес на землю. Мысли о каторге, которую он здесь отбыл, о каторге, которая еще ждет, когда он начнет подключать воду, и, сверх того, обещанный им монтаж центрального отопления отняли у него последнюю решимость. Он переоделся и, окончательно упав духом и обессилев физически, не способный на сколько-нибудь значительное напряжение сил, спустился в подвал. Установил второй и третий насосы, ободрав при этом до крови пальцы, пробил отверстия и зажег пламя сварочного аппарата.

Еще десять таких рабочих дней — и конец, пульсировало у него в ушах, когда он сражался один на один с арматурой в едком, удушливом дыму. А недостающие десять тысяч можно одолжить и в банке. Выплату кредита мы даже не почувствуем, Петр же пусть отвалит коммуналке пятьдесят тысяч за отопление. Мне на это плевать! Чем раньше кончу, тем лучше, потому что я уже не могу видеть ни этой дачи, ни Петра, ни Регины. Пережитки прошлого в самой гуще современного города. Маленькое сообщество с огромными капиталовложениями и еще большими загадочными прибылями. Я не могу никого видеть, меня с души воротит от всего!