Читаем Авария полностью

— Камил, не покупай эту машину. Ты ведешь себя как мальчишка. Подумай хорошенько.

— Я уже все хорошо продумал. Я хочу машину. Не понимаю, почему это так тебя удивляет. У самой всего навалом, для тебя не проблема взять в банке или просто из стола сто тысяч и отправиться, например, за «рено». У меня будет первая машина в жизни. И я потрачу на нее все деньги, все, до последней кроны, да еще тебе подведу воду на дачу, а возможно, и центральное отопление. Ты только приобретаешь, а для меня это ва-банк.

— Какой ты злой, Камил.

— Я говорю тебе то, что есть.

— Опять ты не хочешь меня понять, — продолжала Регина, но Камил ее не слушал, поглощенный образом самого себя за рулем своего, собственного своего автомобиля. Полные канистры и бак предоставляли утешительную возможность бегства. Захлопнуть дверцу, включить мотор и бесшумно умчаться куда глаза глядят. При полном баке и двух канистрах промчу «non stop»[4] всю республику за несколько часов. Радиоприемник, пепельницы в спинках кресел, постельное устройство. Солидный дом на четырех колесах. А в случае, если начнется какое-нибудь светопреставление, уложу в огромный багажник и на просторные задние сиденья все, что меня привязывает к жизни, и — прочь, прочь в тот мир, который не будет уничтожен…

— Господа, через неделю я привезу показать вам одну телегу. Обойдется мне без малого в сто бумаг, вы рты разинете, — похвалился он в перерыве перед всем ансамблем.

— И сколько же лет ты работаешь? — громко и многозначительно спросил Радек, другие же с кислыми лицами удалились в раздевалку.

Бог знает, что ты им натрепал, дерьмо Мусил, во время ваших перекуров в углу вонючей раздевалки, только этим ты меня не возьмешь. Ничем не испортите вы моей радости, а ты меньше всех, потому что на тебя я давно плевать хотел.

В следующий перерыв он и Михал сидели с двумя блондинками. Девицы были глупые и вульгарные, годные разве что на подстилку, как бесцеремонно выражался в их присутствии Михал. Они знали, что он стелет одеяло на заднем сиденье своего автомобиля, и, слушая его, бесстыдно смеялись. Даже тебе, Михал, теперь я не завидую, потому что и тебя я тоже обскакал.

В субботу Камил закончил третий рукав, сварил стыки и уже в шесть часов вечера ехал назад в кабине крытой машины, сидя рядом с парнем, который в тот день устанавливал на даче умывальники и большую ванну. В баре он почувствовал какое-то презрение к самому себе. За семь часов игры здесь его ждала сотня, тогда как за семь часов работы на даче — в десять раз больше. Он решил, что следует отказаться от такого способа зарабатывать деньги, и стал обдумывать задание на завтра. Нужно проложить весь трубопровод от насосов до развода с магистральным. Адский труд. Но уж если я не боялся паропроводов метрового диаметра на химзаводе, из-за этих ничтожных двухдюймовок не стоит волноваться.

Поднявшись спозаранку и не позавтракав, ехал Камил на переднем сиденье частного газика (это была уже седьмая машина, которую он видел на даче) опять в горы. Он приготовил инструменты, разложил винты и прокладки вдоль всей линии водопровода и забежал на террасу выпить кофе. Полноватый водитель газика неторопливо резал хлеб и откусывал от ломтя копченого мяса, потом выпил пива и закурил «Спартку» из помятой пачки. В глубине кузова виднелись аккуратно уложенные белые плитки, было их довольно много, но малый все еще мешкал на террасе. Он не впервые занимался этим делом и знал, сколько тут можно медлить.

Было прекрасное солнечное утро, — утро, неодолимо зовущее хотя бы часок отдохнуть. Но Камил подавил в себе желание покемарить немного за чашечкой кофе и открыл завершающий этап борьбы за осуществление плана индустриализации сельской резиденции Петра Толстосума, — резиденции, которая, согласно закону отрицания отрицания, уже давно ему не принадлежала, хотя он даже не подозревал об этом.

— Я беру машину, — решительно объявил Камил, едва Петр показался из автомобиля.

— Я это знал…

Петр согласно кивнул головой, а в столовой раскрыл большой кожаный блокбювар.

— Я подготовил договоры. Один — по которому ты обязуешься выплатить до сентября этого года десять тысяч крон без процентов в случае, если не выполнишь договор номер два. По этому договору ты обязуешься поставить мне на даче центральное отопление в рамках гражданской взаимопомощи. Третья бумага — расписка на пятьдесят пять тысяч крон наличными за автомашину. Ты лучше внимательно прочти. — И он придвинул Камилу папку с документами.

Камил закурил сигарету и углубился в чтение. От списка обязанностей, перечисленных в договоре номер два, у него голова пошла кругом, однако он согласился.

— Принимаю.

— Ты останешься доволен. Для приобретения этой машины ты должен собрать кучу справок. В случае чего заедешь ко мне, у меня есть отличные знакомства.

— Послушай, Петр, а не слишком ли дорого?

— Поймешь, когда увидишь. Он лучше моего. Наездил каких-нибудь пятьдесят тысяч, для такого автомобиля это пустяк. Новые радиалки, новый хром, обожженный лак, ну, просто безупречный.

— За свою кастрюлю ты отдал сорок тысяч, не так ли?