Читаем Атаманский клад полностью

— А в Шахтах они щедрые? Они годами без заработной платы.

— Там они по этой причине злые, и мы их объехали, как сейчас обойдем ненасытных городских.

— Аксайские, выходит, промежуточное звено.

— Именно так.

Коца, прикинув, что можно до первых дорожных постов обсудить еще несколько вопросов, взглянул на датчики на передней панели. С бензином все пока было в порядке.

— Еще есть одна причина, — упредил Микки Маус продолжение диалога. — Мы подобными нехитрыми действиями сбиваем преследователей с правильных мыслей.

— Не понял, — переспросил Коца, не отрывая взора от трассы.

— Если за нами в погоню бросилась из заброшенного хутора еще одна группа бандитов, то гаишники в Шахтах уверенно доложат, что через их пост джип «Чероки» не проходил.

— У чехов у каждого мобилы, — криво усмехнулся валютчик.

— А при чем здесь сотовые, ты считаешь, что конкуренты хорошо ориентируются на местности? Если их тормознут, они обязательно поинтересуются про нас. Дальше, на Аксайском посту им подтвердят наш проход, а пост перед Ростовом разведет руками. То есть, мы сбиваем противника со следа.

— Хрен проссышь…, — снова поморщился Коца, растирая успевшие посинеть щеки с губами. — Ты лучше подумай, куда нам притулить сундук с драгоценностями. Ко мне нельзя однозначно, что в свою квартиру, что к любовнице, заметут в первый же день. А больше конспиративных чуланов я не припомню. Если только к Пулиперу…

— Ни в коем случае, и сами завалимся, и нумизмата подведем, — Маус резко чиркнул рукой по воздуху. — За ним установлена круглосуточная слежка.

— Тогда куда бедным крестьянам податься?

— Заедем сначала к родным моего бывшего друга, — перекупщик кивнул на заднее сидение, на котором горбился труп водителя.

— А что мы объясним его родственникам?

— Не надо ничего, выгрузим его возле дверей подъезда и уедем. Мы свое дело сделали.

— А милиция, и все такое?

— Он знал, на что шел, если у нас выгорит, поделимся с его родными. Автомобильные номера положим тоже.

Коца долго терзал баранку, не произнося ни слова, потом машинально потянулся к стеклоочистителям, и выключил их, нервно крутнув рычажок. Чистить было практически нечего.

— Ты прав, каждый в этой стране должен отвечать за себя, — согласился он наконец. — Многие убитые русские парни месяцами украшали обочины военных дорог, превращаясь в обглоданные скелеты. Не нужные ни правительству, ни самому народу.

— Поэтому мы не оставили моего друга на месте боя, а забрали с собой.

— А дальше? Нам предстоит еще идти вперед.

— Я знаю, куда спрятать короб с сокровищами, если ты не будешь против и полностью доверяешь мне… — Микки Маус посмотрел на подельника испытующе. — В противном случае, нам придется найти тихий угол, разделить содержимое сундука на две равные части и разойтись как в море корабли.

— Ты свидетель, Микки, я доверял тебе всегда, но я не желаю при таких богатствах исключать ничего, — повернув голову, происнес Коца с твердостью в голосе. — Меня не единожды кидали и предавали лучшие друзья, поэтому вопрос о разделе нашего имущества будем решать тогда, когда приткнемся к месту, которое ты укажешь, и осмотримся как следует. Договорились?

— Буцефал двоих не довезет, — усмехнулся перекупщик с сарказмом, посмотрел на сундук, постукивающий под ногами. — Хорошо, пусть будет так. Но я все-таки выдвину в свою защиту одно неоспоримое преимущество.

— Начинаются глубокие рассуждения, — покривился было валютчик. — Нельзя обойтись без них?

— Не иронизируй, я буду краток, — упредил Маус подельника, не любящего рассусоливаний. — Мы с тобой повязаны кровью, этого, надеюсь, достаточно? Кроме нашей многолетней дружбы без конфликтов.

— Всякое бывает, — буркнул Коца неопределенно. — Деньги кого хочешь сделают зверем.

С левой стороны замелькали окраинные огни аэропорта, Коца завертел головой вокруг, вспомнил, что минут пять назад они проскочили один из незаметных отворотов на обочине. Возвращаться обратно не хотелось, и примета плохая, и дорога вела неизвестно куда. Впереди замаячили расплывчатые пятна света, валютчик, сбавив скорость, всмотрелся в ночное шоссе, но свет не приближался, он оставался на месте. Коца, поняв, что доехали до очередного поста ГАИ, тормознул окончательно, с правого бока, километрах в двух, уже обозначились в темно-серой мгле неровные строчки уличных фонарей города.

— Давай продвинемся еще немного, глядишь, на наше счастье наткнемся на следующий съезд, — предложил Микки Маус. — Их тут должно быть много.

— А если нас заметят?

— Мы со вчерашнего дня только и делаем, что отрываемся, ты уверен, что за нами и сейчас никто не гонится?

— Если кто из чехов остался в живых, он успел по мобильнику позвонить членам банды на хуторе, заодно главарям в Ростове. Заковыка в том, что не хотелось бы на последних километрах попадать в лапы ни к тем, ни к другим, потому что обе стороны мыслят одними категориями.

— Что мы тогда теряем и какая разница, развернемся мы тут, или чуть дальше? Если нас засекли, то последуют одинаковые действия.