Читаем Атаманский клад полностью

Адъютант подошел к столу, взял перестень и передал начальнику, тот поднес его к лицу, пристально всмотрелся в переплетения золотых нитей. Увидел под окружившими камешек листочками две отлитые старинной вязью буквы Е и В, профессионально отметил, что бриллиант чистой воды, тянет на вид не меньше, чем на полкарата. Внутри ободка стояло сбоку клеймо мастера с Георгием Победоносцем на вздыбленном коне и с копьем в руках. Колечко, скорее всего, отливалось в частной ювелирной мастерской, на царских изделиях обычно отпечатывалась лишь одна женская головка с пятдесят шестой пробой рядом. Работа была изумительно невесомой, листочки на длинных стебельках перевивались не только друг с другом, они еще создавали неповторимые узоры, переходящие лишь к середине перстенька в овальный узенький ободок. На каждом, почти прозрачном, просматривались тончайшие прожилки, словно их только что сорвали. Все они обрамляли цветок, сердцевиной которого был идеально ограненный бриллиант. Генерал, пожевав сухими губами, затемнил для порядка колечко пальцами, согнутыми кружком, приник глазом к щели. Внутри трубочки исходил светом настоящий бриллиант, сомнений в его подлинности быть не могло.

— Откуда оно у вас? — раскрывая ладони, поднял он голову. — Только не говорите, что оно досталось по наследству, такими изделиями могли похвастаться лишь дворяне.

— Нашла, — просто ответила пожилая женщина, измотанная работой с утра до вечера. — Помню, вышла вот так за порог, а посередке подворья колечко так и засияло, словно нам кто нарочно его подкинул.

— Это давно произошло?

— Да уж… холода еще не наступали.

— Теперь понятно, почему ты посоветовала мне за отцом приглядывать, — подхватывая на руки закапризничавшего мальца, сдула молодайка прядь волос, упавшую на нос. Несмотря на редкую, в подобных случаях, откровенность, она все-таки сумела своей ограниченностью вызвать у генерала раздражение. — И я, дура, бегала следом за ним, все надеялась, что он проколется, и я отыщу его заначку.

— Дочка, что ты несешь? — пристукнула мать кулаком по столу. — Когда я говорила тебе такое?

— Ты, действительно, говори да не заговаривайся, всех успела продать, — не выдержал и мужчина за столом. — Может, и про меня чего-нибудь ляпнешь? До кучи.

— Как ты надо мной издеваешься, обзываешь дояркой со скотницей? — молодайка была не в силах остановиться, ее бесило, что сокровища отца, о которых намекнула мать, проплывают мимо ее рук. Больше никогда не представится случай доказать, что она не хуже столичного этого горлопана, за которого вышла замуж. — Об этом знают все соседи, я матери с отцом тоже успела про наши скандалы рассказать.

— Какой-то дуршлаг! Зачем ты вынесла сор из избы? — муж с недоумением приподнял плечи. — Ты не ведаешь, что поднимется ветер и этим сором тебе первой хлестнет в лицо?

— Знать не хочу, — взвизгнула жена. — Мне так жить легче, понял?

Генерал предостерегающе поднял перчатку:

— Все, успокоились, — властно сказал он, и обратился к хозяйке дома, — Скажите, вы находили что-нибудь еще? Может, как говорит ваша дочь, муж на что-то намекал?

— У нас с ним разговоров про это не было, — хозяйка высморкалась в передник. — Он или у станичников с утра до ночи по найму, или на собственном подворье, я так-же самое. Про кольцо промолчала, подумала, обронил кто из местных казаков. Это когда с дочкой поделилась, она завелась, отец, мол, прячет сокровища, откуда у него, мол, деньги. А деньги-то ей мы сами откладывали, и все три пенсии, и получки.

— Добавь еще те деньги, какие отец привозил из Ростова, — не утерпела дочь с подколкой.

— Он туда ездил торговать мясом, дура. Вот наградил господь, — возмутилась пожилая женщина. — Никогда, видно, не поумнеешь.

Генерал понял все, он постарался, приподнимаясь со стула, спрятать кривую усмешку. Больше здесь делать было нечего.

— Держите ваше колечко. Но сначала пусть его мои сотрудники опишут, на всякий случай, — протянул он женщине перстень. — Не спешите его продавать или отдавать, найдется глава семьи, будем разбираться.

— Мы думали, что вы нам подскажете, где он находится, — вылезла из-за стола и женщина. — Вся душа изболелась, почитай, сорок лет вместе.

— Этого мы пока не в состоянии сказать, расследование только начинается.

— Заберите колечко-то, — женщина попыталась всучить перстень обратно. — Зачем оно нам, если от него столько мороки.

— Нет уж, давайте кольцо сюда, — молодайка рванулась было с места. — Это наше добро, потому что найдено на нашем подворье.

— Я предупредил, перестень никуда не должен деться, — жестко осадил ее начальник Управления.

— Окстись! Отца бы пожалела, все для одной тебя делал, — одернула и мать. — Выросла… ни дать, ни взять, чужая.