Читаем Атаман Платов полностью

От Милорадовича прибыл к Нею офицер с Предложением сложить оружие, сдаться. «Мне сдаться? Подумал ли об этом ваш генерал? Скорей земля под ним провалится!» — воспротивился маршал, но офицера не без умысла приказал задержать. Мороз усиливался, Ней приказал разобрать избы, заборы, настелить их поверх непрочного льда, надеясь увести полки за Днепр. Посланца же освободили, когда опустилась ночь, дали ему понять, что де-мол с утра снова начнутся атаки.

Первыми французов на реке обнаружили казаки Чернозубова. В темноте они открыли огонь, атаковали и захватили шедшие в хвосте орудия. После чего Чернозубов и направил к Платову сотника Наркина.

— Ах, как неловко вышло, оплошали мы, Константин Павлович. Дали Нею выскользнуть из ловушки, — сокрушенно качал головой Платов, глядя на Шперберга. — И нас провел этот басурман, и Милорадовича тоже.

Досада усиливалась от сознания того, что накануне отряд из пехотного полка да казаков лихо захватил Смоленск с его огромными складами. Одних орудий было взято сто пятьдесят. И после триумфа вдруг такой конфуз: упустить Нея!

— А ведь до Сырокореньи, скажу я вам, совсем близко, рукой подать! Неподалеку Кутейников с полками находится! Уж он-то должен был услышать стрельбу да ввязаться в дело! — не мог успокоиться Платов. Село находилось в каких-то двух-трех верстах от передовых казачьих постов, расположенных у Гусиного.

— Можно и не услышать в этой круговерти, — Шперберг словно бы оправдывал Кутейникова. Было слышно, как снаружи злилась вьюга, сыпало в окно снегом, в трубе по-волчьи выл ветер.

— Перебравшись через Днепр, Ней непременно пойдет к Гусиному, а оттуда двинет на Оршу, — размышлял над картой Матвей Иванович.

— Определенно так, — дернул круглой и лысой, как бильярдный шар, головой Шперберг. — Теперь нам одним, без Милорадовича придется драться с Неем.

Сотник Наркин стоял у стола, заглядывал через генеральское плечо на карту, дыша перегаром табака и лука. О нем словно забыли. Признаться, он и сам не торопился покидать теплую избу. Почти сутки провел в седле, страшно промерз и был доволен, что здесь удалось немного отогреться.

— Так вот, сотник, — вспомнил о нем Платов. — Сейчас скачи назад к Чернозубову, передай, чтоб от неприятеля не отрывался, шел следом и без промедления обо всем важном докладывал. Каждые два часа!

Громыхнув сапогами, Наркин вышел.

— А тебе, Константин Павлович, надлежит послать за Кутейниковым. И Грековым Тимофеем тож. Мартынову пошли мое распоряжение, чтоб надежно прикрывал правый фланг и выслал дозоры на Полоцк и Витебск. Там, думается, должны быть авангарды Витгенштейна. Вот с ними он и должен установить связь. Напиши помягче да уважительней, обратись к Мартынову по имени-отчеству, Андрей Петрович, стало быть.

Разворотливый Шперберг тут же распорядился послать за генералом Кутейниковым и командиром атаманского полка, теперь им командовал Греков Тимофей. Сам же сел писать распоряжение командиру правофланговой казачьей бригады генерал-лейтенанту Мартынову.

Матвей Иванович, запахнувшись в бурку, сидел над картой, размышлял. Ему было известно, что находившийся в Петербурге Александр одобрил план окончательного разгрома неприятельских сил на реке Березине. Для этого он распорядился привлечь Молдавскую армию адмирала Чичагова. Она должна захватить у Борисова единственный мост, занять оборонительные позиции, не позволяя французам переправляться через Березину. Корпус Витгенштейна, надежно прикрывая петербургское направление, должен нависнуть над неприятельскими силами с севера, образуется мощный заслон на пути их отхода. Главная же армия Кутузова нанесет сокрушительный удар с тыла!

Матвей Иванович ясно понимал, что французский арьергард попытается сдержать своих преследователей-казаков, чтобы дать возможность главным силам армии быстрей переправиться через Березину, упредив подход к реке Молдавской армии. И потому преследование ему никак нельзя ослаблять, — приходил он к выводу. Нужно беспрестанно арьергард бить.

Войдя в избу, Кутейников стряхнул у порожка снег с шапки, сбросил бурку.

— Как же это ты, Дмитрий Ефимович, проворонил Нея? Твои полки наиближайшие к реке, не так ли? Может, дозоров ты не высылал, иль от морозов все попрятались? — щурясь, спросил его Платов.

Солидный, благообразного вида Кутейников нервно кашлянул, выжидательно промолчал.

— Иль тебе не ведомо, что произошло? — Матвей Иванович через плечо уставился на генерала. — Молчишь, стало быть, так и есть. У тебя какой полк наиближайший к реке?

— Попова-третьего… А правее — полк Ребрикова.

— Они-то, скажу я вам, и проворонили французский арьергард. Ней перешел Днепр у Сырокореньи да вышел прямо на Гусиное.

— Не может того быть! Ни Попов, ни Ребриков не доносили ничего о том!

— Перешел, Дмитрий Ефимович. Один Чернозубов Степан узрел. Он-то и донес.

— В такую непогодь не мудрено и не заметить. — Кутейников недовольно кашлянул, потоптался. — Так еще не поздно Нея догнать, учинить над ним диверсию.