И тут донеслись три орудийных выстрела из-за Дубровны, откуда должен был начать атаку отряд Попова. «Молодец, полковник!» — мысленно похвалил генерал.

— Поспешай и ты, Ребриков! Час настал!

Битва была в самом разгаре, когда прискакал Платов. Выехав на возвышенность, оглядел поле сражения и в сердцах крякнул. Из Дубровны тянулась дорога на видневшееся вдали село, по ней уходили конные и пешие французы. Село то называлось Якубово.

— Дячкину и Ауковкину марш-марш к дороге и ту сволочь изничтожить! — распорядился атаман. — Да не мешкать!

И Дячкин и Луковкин командовали казачьими полками, которые Платов держал подле себя, пока в деле был атаманский полк. Без резерва он не воевал.

Время неумолимо отсчитывало минуты, которые теперь, на исходе дня, были короткими. Матвей Иванович нервно покусывал ус. «И на этот раз Ней ускользнет! Прибудет в село ранее Дячкина да Луковкина». Не выдержав, поскакал к Кутейникову.

— Что же ты промашку дал! — не выслушав рапорта, упрекнул генерала. — С боков неприятеля бьешь, а о его тыле позабыл! Ведь уходят французы, уходят!

— Не уйдут, — с излишней самоуверенностью отвечал Кутейников. — Я сейчас резервную сотню направлю.

— Сотню? Сотней его не сдержать!

Подскакал командир атаманского полка Тимофей Греков.

— Может, нам вмешаться в дело?

— Запускай половину во главе с Кирсановым! Отсекай неприятеля от Орши! — приказал Платов.

Разделавшись с неприятелем в Дубровне, казаки окружили отошедшие части французов в Якубово. Там находился и Ней.

Еще ранее маршал послал гонца в Оршу с просьбой выслать подкрепление. И оно не замедлило прибыть: два пехотных полка. Сражение продолжалось дотемна. Все попытки казаков прорваться через плотный огонь французских егерей были безуспешны. Но и французы не могли пробиться из села. Лишь глубокой ночью они двинулись несколькими колоннами на прорыв. Одной, которую возглавлял Ней, удалось прорваться к лесу.

Успех в трехдневных боях под Красным был немалым. Одних пленных было взято более двадцати пяти тысяч при шести генералах, сто шестнадцать исправных пушек, огромный обоз. За блестящую победу военачальники были отмечены высокими наградами: генерал Милорадович удостоился ордена Георгия II степени, Ермолов — очередного звания генерал-лейтенанта, Кутузов — титула князя Смоленского, а Платов возведен в графское достоинство.

Поздравляя его по этому случаю, Михаил Илларионович писал: «Милостивый государь мой, граф Матвей Иванович! Чего мне желалось, то бог и государь исполнили. Я вас вижу графом Российской империи; ежели бы подвиги Ваши, начав от 6 октября по сей час, и не были так блистательны, тогда скорое прибытие с Дона 26 полков, которые в разбитии неприятеля столько участия имели, сделать достаточно признательным всемилостивейшего государя. Дружба моя с Вами от 73-го году никогда не изменялась, и все то, что ныне и впрямь Вам случится приятного, я в том участвую. Теперь прошу Вас только уведомлять меня в направлении неприятеля. Остаюсь в совершенной преданности Вашего сиятельства верный и всепокорный слуга князь Михаил Голенищев-Кутузов».

Платов прочел поздравление, прослезился.

— А что касается уведомления неприятельского направления, то отпиши князю Смоленскому, что французы следуют к Березине, а мы их преследуем и будем бить.

— Незамедлительно исполню, — схватился за перо Шперберг.

У Березины

О разгроме арьергарда Наполеону стало известно уже на следующий день. Прискакавший гонец от маршала Нея сообщил:

— В сражении под Красным наш доблестный корпус почти весь уничтожен. Русские напали на него в разных местах и всюду имели перевес сил, а потому и успех.

— Где сам маршал?

— С остатками арьергарда вел бой у Якубово. Русские его окружили, спасибо подоспевшей из Орши помощи. Где сейчас находится маршал — сказать не могу.

Позже Наполеону донесли не менее тревожное: выдвигающаяся от Дуная армия Чичагова захватила Минск и спешит к Борисову.

Наполеону еще ранее было известно об армии Чичагова. Знал он и о русском корпусе Витгенштейна, который угрожающе выдвигается от Петербурга. Наполеон ясно сознавал, какая опасность нависла над ним. В таком положении он никогда еще не был.

Резиденция императора размещалась в монастыре. Свечи тускло освещали тяжелые массивные колонны, поддерживающие низкий сводчатый потолок. Свет отражался в стеклах узких оконцев и на расписных изразцах пышащей жаром печи.

Наполеон сидел в кресле за столом. Пред ним маршал Даву, высокий, надменный. Именно из-за этого Наполеон его и недолюбливал. Даву теперь возглавлял авангард армии. Он говорил, что люди крайне утомлены, голодны, ночью не имеют теплых укрытий, многие больны и почти все обморожены. Они на пределе человеческих сил, а потому передвижение совершается не столь быстро, как хотелось бы.