Читаем Атаман Платов полностью

12 августа на имя Платова, числившегося наказным атаманом, прибыл в Черкасск царский рескрипт. В нем указывалось: «По получении сего немедленно войдите в управление возложенной на Вас должности и по принятии до нее касающегося, сделав нужные распоряжения на время Вашего отсутствия, приезжайте в Москву, дабы там со мной увидеться».

Прочитав царскую бумагу, Матвей Иванович понял благоволение к нему нового императора, а стало быть, и вероятное пожалование должностью войскового атамана вместо усопшего Орлова. Было бы иначе, не вызвали б на коронацию.

«Нельзя терять время. Нужно поспешать», — решил он. И отдал чиновникам канцелярии приказ готовить все дела для согласования со столичными столоначальниками. И особливо написать бумагу относительно Черкасска. Расположенный на низком острове, он каждую весну заливался, и тогда прерывалась связь. Те, кто прибывал сюда по различным делам, подолгу просиживали в Аксае, выжидая спада воды. Да и в самом Черкасске жизнь замирала.

Прежний атаман просил у императора помощи; инженерные специалисты составили проект, по которому остров нужно было поднять на 17 футов. Это значило, что все существующие дома должны быть засыпаны по самую трубу, а на их месте построены новые. Когда подсчитали, во что обойдется, то не поверили: семь миллионов рублей!

Где же взять такие деньги? «Не лучше ли построить новый город?» — тогда еще запала мысль у Матвея Ивановича. С этим и поехал он теперь в Москву.

На третий или четвертый день пути он остановился на ночлег в придорожном леску. Не успел вместе с сопровождающими казаками расположиться, как подкатила коляска. Из нее вышел немолодой мужчина в партикулярной одежде. Полный самодовольства, представился: чиновник столичного ведомства.

— Позвольте-с поздравить вас, господин генерал.

— С чем поздравить, милостивый сударь:

— С высоким назначением атаманом Войска Донского-с.

— Откуда вам известно? Назначение ведь еще не состоялось.

— О-о, господин атаман. Земля слухами полнится. А слухи исходят от нас. Так что-с, можете не сомневаться. Вопрос решенный.

— Спасибо, сударь. А сами-то вы куда путь держите?

— По делам службы-с. В Воронеж. Дозвольте с вами заночевать. Одному в лесу небезопасно. На дорогах балуют с топориками, а спать на дорожной станции — избави бог!

— Милости просим, — отвечал Матвей Иванович. — Гостям мы завсегда рады.

Чиновник оказался действительно сведущим в делах не только столицы, но и двора. От вина он захмелел, стал не в меру разговорчив.

— Распрекраснейшей вы души человек! — расплескивая из кружки, тянулся он к Матвею Ивановичу. — Готов не только ночь, а всю жизнь пребывать с вами. Высочайшей честью и весьма памятной станет для меня эта ночь.

А ночь и в самом деле была чудной! В меру прохладная, с яркой россыпью звезд. Потрескивали сучья в костре, тянуло запахом хвои с примесью дымка.

Чиновник разоткровенничался и после очередной кружки, оглядевшись и приложив палец к губам, произнес таинственно:

— Хочу тайну-с вам поведать. Государственной важности. Другому — никогда, а вам доверяю. Нашего-то императора того… — Чиновник выразительно сдавил себе горло.

— Какого императора? Что сие значит? — недоверчиво произнес Платов.

— Императора… Павла… удушили-с.

— Что говорите! Он скончался от удара, от ап-еп-апле-тического, — Матвей Иванович едва выговорил это трудное и незнакомое слово.

— Нет-с! Уверяю вас, нет-с! — возразил чиновник. — Удушили-с.

— Кто же? Кто посмел такое?

Матвею Ивановичу и в голову не могло прийти, чтобы кто-то мог покуситься на жизнь самого императора. Да еще как! Удушить как простого смертного!

— А сотворили сие насилие Пален, да Зубовы, и еще Беннигсен.

Граф Петр Алексеевич Пален был военным губернатором Петербурга. В свое время в Валахии Платов служил под его началом. Знал он и Зубовых. Платон был последним фаворитом Екатерины, а его брат Николай — офицером. А с третьим братом одноногим красавцем Валерьяном участвовал в Персидском походе. Там же познакомился и с немцем Беннигсеном.

— Валерьян Зубов тоже был?

— Нет. Он отсутствовал. А Платон и Николай почти главные были. Уж очень их не любил Павел.

И чиновник стал рассказывать, как ночью 11 марта в Михайловский замок, тот самый, в котором император Павел принимал Матвея Ивановича и давал наказ на поход в Индию, тайно пробрались мятежные офицеры. Группа во главе с Беннигсеном проникла в спальню государя. Увидев пустую кровать, Платон Зубов едва не лишился речи. «Заговор провалился! Смерти не миновать!»

«Не может того быть, чтобы бежал, — произнес Беннигсен и со свечой в руке стал заглядывать в углы комнаты. — Ах, вот вы где, ваше величество!» — За ширмой со шпагой в руке стоял полуодетый Павел. «Конец пришел вашему царствованию. Императором провозглашен Александр», — сказал Беннигсен и потребовал у Павла шпагу. А тут в спальню ворвались офицеры и с ними Николай Зубов. Необыкновенной силы гигант ударил Павла зажатой в кулаке табакеркой в висок. И все на него набросились. Кто-то проломил голову эфесом его же шпаги, кто-то накинул на шею шарф…