— А как ему узнать? — Велем пожал плечами. — В лицо ее знаем только ты и я. Ну, дружина еще, но моя не выдаст, а о своей сам позаботься. Кого спросит — то и скажут: рыжая коса, глаза голубые. Так что, если ты сам дело не погубишь, все взойдет.

— Ну, родич дорогой… зять любезный… змей лютый… — Радим вспомнил о Белотуре, который пообещал, но не уступил ему настоящую Огнедеву. — Вот я бы тебе подсунул жену… мы-то тебе по чести невесту отдали… А ты нам вон какую дрянь подложил…

— Успокойся, ты свою деву получишь, — утешил его Велем. — А о Станиле чего тебе беспокоиться? Он сам — не человек, а дивий мужик какой-то, что харей, что норовом, Да Краса для него слишком хороша! — Он обнял девушку за плечи. — Жалко отдавать. Но ты помни: проболтаешься — сам с пустыми руками к отцу поедешь.

— Да идите вы все к лешему!

Махнув рукой — дескать, знать вас не желаю! — Радим пошел прочь. Велем и Краса провожали глазами его синюю верхницу, отделанную по голядскому обычаю бронзовыми свитенями, пока та не скрылась среди ветвей. Потом Краса подняла глаза к лицу Велема.

— Так что же будет, когда… Станила приедет? — тихо спросила она.

— А кабы знать! — Велем вздохнул с досадой. — Если не проболтается… этот…

— Не проболтается. И Станила поверит, что я — это она. А дальше?

— Ну… — Велем сам не знал и старался не думать. Сестру он спас от Станилы, и этого ему пока хватало, но, вообще-то, уже пришло время подумать и о себе. — Может, уйдем как-нибудь…

— Не уйдем. Этот лембо[36] теперь с нас глаз не спустит, чтобы мы не сбежали. Он ведь знает, что нам надо бежать, пока… не проведал никто…

— Так и выходи за него. За Станилу. — По мнению Велема, это был единственный выход. — Он, конечно, с лица не этот… не Усень распрекрасный, но все-таки князь. Жених, не банная затычка! К лицу привыкнуть можно. А будешь княгиней смолян и кривичей днепровских. Все лучше, чем на том займище. И даже лучше, чем в Вал-городе было. Когда бы там дождалась, чтобы к тебе князь свататься приехал?

Краса молча смотрела на него. Велем понимал, о чем она молчит.

— Ну, а я-то куда тебя дену? — он в досаде хлопнул себя по бедрам. — У меня жена дома молодая, я чуть не со свадьбы уехал. Женился — будто на льду обломился! — буркнул он, вспоминая свою молниеносную женитьбу, из которой еще неизвестно что выйдет. — Она не потерпит, если я девку привезу, и будет у нас война что ни день. А сойдешь здесь за Дивляну — и себе и мне поможешь.

— Ладно. — Помолчав, Краса отвела глаза и вздохнула. — Я тебе помогу… Я все для тебя сделаю. Даже… Ты меня от смерти спас… И…

Велем махнул рукой, властным движением призывая ее молчать. Все понятно, что это за «и…», но говорить об этом — только душу травить. Остролада Вышеславна не из тех, кто даже в старости позволит мужу завести других жен, помоложе, чего уж говорить о том, чтобы в первый год после свадьбы!

И все же не зря судьба привела Красу и Велема на берег Днепра в один и тот же час и позволила ему подарить ей новую жизнь как раз тогда, когда она уже простилась с невыносимой прежней. Для него она была на все согласна. Но пока Станила за ней не пришел… Краса снова обвила руками его шею и прильнула к губам с пылом истинной русалки, дождавшейся своего земного избранника на берегу. Однако и нее словно сбросил пелену с глаз, заставлявшую смотреть на Красу как на «новую сестру», и его потянуло к ней, о чем он сейчас давал ей понять, Жадно поглаживая по спине и по бедрам, словно пытаясь через Две рубахи ощутить тепло и нежность стройного тела. Не отрываясь от его губ, Краса опустила руки и развязала плетеный поясок, уронила на траву, открывая мужчине доступ к себе.

С березы сорвался желтый лист и, трепеща, скользнул по воздуху, будто солнечный луч…

Глава 12

Пир в святилище продолжался три дня. А потом к Числомерь-горе прибыл еще один гость — тот, кого ждали и не ждали и кого Велем про себя считал змеем ползучим, явившимся, чтобы сожрать его ненаглядное солнце. На отмели было тесно от лодий, занявших всю береговую полосу до излучины. В святилище пожаловал молодой князь смолян и днепровских кривичей Станислав Велебранович. Как положено в эту пору, он привез богатые дары Рожаницам и их служительницам — запасы зерна от нового урожая, мед, несколько овец и коз. Его появление заметно насторожило округу. С древних времен был обычай, согласно которому во время больших праздников в почитаемых святилищах князь принимал дары от старейшин. Явившись на Числомерь-гору, уж не хотел ли князь Станислав тем самым предъявить права на прилежащие волости? Послушав рассказы ладожан о происшедшем недавно на Вечевом Поле, радимичи были готовы ко всему. И когда лодьи Станилы подходили к берегу, на склонах мыса его ждали не нарядные женщины-жрицы, а вооруженные мужчины, еще не успевшие, к счастью, разъехаться по весям и займищам после праздника Рожаниц. Присутствие в святилище княжича Заберислава с дружиной несколько успокаивало людей, но они ясно выражали готовность биться за священную гору вместе с ним.