Читаем Аскольдова невеста полностью

Пока подходило тесто для жертвенного хлеба, настало время охоты. Сегодня был тот самый день, когда в древние времена боги посылали людям двух олених, мать и дочь. Дочь люди забирали себе и закалывали для жертвенного пира, а мать уходила в лес, чтобы на другой год вновь вернуться. Но однажды люди по жадности закололи обеих, и с тех пор оленихи больше не приходят. Это предание знали во всех племенах, и везде обычай сложился по-своему. В Вал-городе олених изображали две девушки, одетые в оленьи шкуры, с мордами на головах; охотники ловили их на опушке леса, одна убегала, а вторую приводили к кострам, где вместо нее потом жарили настоящую олениху, заранее добытую ловцами в лесу. Краса улыбалась, вспоминая, как весело было в прежние годы, когда и она носилась по опушке, путаясь в длинной накидке из оленьей шкуры. Но здесь было принято уводить неглубоко в лес телку и привязывать ее там, а потом искать всей толпой. Это тоже было весело: каждый стремился первым найти телку, на этот день назначенную оленихой, а тот, кому это удавалось, первым получал из рук старшей жрицы ломоть освященного хлеба и гордился потом этой честью до самого Корочуна.

Когда народ повалил вниз от площадки святилища — только старухи остались стеречь поднимающуюся опару и петь песни своими пронзительными голосами, — Краса, Велем и прочие ладожские парни отправились со всеми. Так получилось, что все праздники нынешней осени им пришлось проводить вдали от дома и собственных чуров; однако выходило, что везде такие же люди, и хотя богов называют разными именами, но почитают сходно. И радимичи не отстали от прочих. Две трети своей дружины Радим уже отослал домой, при нем осталось около сотни. И собравшиеся на праздник очень спешили, боясь, что первый кусок освященного хлеба достанется кому-то из княжеских людей.

Красе особенно хотелось погулять. Пока она жила на Добшином займище, ей было не до прогулок, а оказавшись у ладожан, она все дни сидела в шатре рядом с Дивляной, опасаясь попасться кому-нибудь на глаза. Теперь же ее заключение кончилось. Нарядно одетая, осыпаемая улыбками и поклонами, она хоть и не умела держаться так, как подобает дочери старшего рода, но была весела и уверенна. Ее лицо оживилось и даже веснушки словно засияли, придавая ей особенное сходство с Саулене — Солнечной Девой. Цветная одежда и блестящие уборы тоже этому способствовали, и Велем посматривал на свое приобретение с удовольствием и даже гордостью.

И от его одобрительных взглядов она расцветала еще сильнее. Он понравился ей еще при первой встрече, уже почти простившись с жизнью и будучи его руками вытащена со дна, Краса сразу потянулась к нему как к человеку доброму, уверенному и надежному. И чем лучше она его узнавала, тем сильнее ее к нему тянуло. Сидя в шатре вместе с Дивляной, целыми днями не имея никакого дела, они подолгу болтали, и Красе ничто не доставляло такого удовольствия, как разговоры о Велеме. Выглядывая из-под полога, она все время искала его глазами, и если его не было видно, то стан и луговина казались ей пустыми. Только его рослая плечистая фигура, появляясь меж шатров или у костра, словно освещала стан и придавала всему какой-то особый смысл. Уверенный и открытый, общительный и веселый, но не легкомысленный, Велем казался ей совершенством, а знатность рода и вовсе поднимала его чуть ли не к небесам. Убедившись, что он купил ее не по обычной мужской надобности, а для чего-то другого, она даже не думала о том, чтобы ему понравиться, но с трепетом ловила каждый его взгляд и каждое слово. Подаренная им ложка, своими руками искусно вырезанная, стала ее самым дорогим сокровищем. Теперь, когда Краса заняла место Дивляны и Велем все время держался рядом с ней, она испытывала блаженство, даже не задумываясь, во что это может ей обойтись. Каждое мгновение рядом с ним заключало в себе целую жизнь, и что ей до будущего? Раньше он смотрел на нее просто как на нужную вещь и заботился о ней лишь постольку, поскольку она нужна была ему здоровая и красивая. Сначала, видя в его глазах одобрение, Краса ликовала и гордилась, что не обманула его надежд. И не переставала ждать, что однажды его одобрение перерастет в нечто большее.

Ближний лес под Числомерь-горой наполнился криком, веселыми воплями, смехом. Телка где-то в зарослях была спрятана только одна, а искать и ловить хотелось всем, поэтому молодежь тут же затеяла игры в прятки и догонялки. А телка — ну и чуры с ней — найдет кто-нибудь!

— А вот олениха! — орали парни, устремляясь вдогонку за визжащими девушками. — А вот я поймаю какую покрасивее!