Читаем Аскольдова невеста полностью

Белотура княжич огорошил своим появлением еще на первой заре, когда тот поднимался, собираясь трогаться в путь как можно быстрее. И именно этому появлению Дивляна и ее женщины были обязаны тем, что их не стали будить спозаранку, а дали выспаться. Сам Радим не спал уже вторую ночь и выглядел посеревшим, осунувшимся и даже более угрюмым, чем обычно. Первую ночь он метался в поисках — Белотур и его дружина исчезли, на месте их стана остались только еще горячие кострища, жерди or шатров, брошенные шалаши, измятая высохшая трава из подстилок, всякий прочий мусор. Лодьи тоже исчезли, но вниз по Днепру они не уходили, иначе Радим бы их увидел по дороге сюда. Хорошо, что сам он был родом с Сожа и прекрасно знал путь на мошнинский волок, которым не раз пользовался. Нужно было только догадаться, что именно туда беглецы и направились. Какое-то время ушло на то, чтобы раздобыть лодьи для переправы через Днепр и похода по Лубне. Когда Радим достиг мошнинского волока, уже светало, зато здесь ему подтвердили, что он на правильном пути. Ругая себя, что не додумался заранее оставить людей на волоке, — перекрыть его можно совсем небольшим отрядом! — Радим отправил несколько человек назад к Станиле, чтобы предупредить, а сам велел дружине поднимать лодьи на катки.

После полудня, уже на Соже, пришлось остановиться ненадолго, но потом, на пути вниз по реке, Радим подгонял людей день и ночь, пока не увидел возле прибрежной веси дружинный стан и знакомые, ладожские лодьи, украшенные резными головами Ящера. Они были здесь — Белотур, Велем, Огнедева и решение его собственной судьбы.

При виде множества лодий на Соже, полных вооруженных людей, киевский стан поднялся мигом. Белотур, разумеется, предвидел такую возможность и оставил на ночь усиленные дозоры, а остальным приказал спать, держа оружие под рукой. Радимичей, подходящих к берегу, встретил сомкнутый строй, прикрывшийся щитами, и несколько стрел вонзились в борта лодий и даже в подставленные щиты.

— Эй, Белотуре, это я, Радим! — крикнул княжич. — Не стреляй!

Белотур сделал своим людям знак обождать. Но оружия они не опустили, и сам он вышел навстречу родичу в шлеме, в кольчуге, со щитом и с мечом наготове.

— Здоров будь, Радим Забериславич! А я уж думал, ты домой не хочешь ехать, — сказал он, настороженно оглядывая брата жены. — А ты вон как заторопился — небось ночь не спал? Ну, сам виноват, я тебя звал с собою.

— Не знал я, что ты уедешь, не попрощавшись. — Выпрыгнув из лодьи, Радим, тоже в кольчуге и шлеме, подошел к нему. Под шлемом его лицо выглядело гораздо старше, и только отсутствие бороды и короткая, до середины бедра, рубашка выдавали, что этому одноглазому рубаке всего семнадцать лет. — А не то, конечно, не отпустил бы тебя так…

— Ну, и что же гнался? Поклон батюшке передать? Я и сам не обижу, родич ведь.

— Погоди… родич. — Радим опустил щит. — Поговорить надо.

— Слушаю. Только не затягивай беседу, нам путь еще дальний, а люди истомились.

— Я… от князя смолянского Станислава к тебе приехал.

— Вот как? — Белотур прикинулся удивленным. — С каких это пор сын радимичского князя у смолянского на посылках? Или ему послать больше некого? Поклон прощальный велел передать?

— Ладно тебе кощуны петь, Белотуре! — Радим и сам был не рад, что выступает перед свояком в таком неприглядном виде. — Ведаешь и без того, зачем я здесь. Князь Станислав хотел с дружиной за вами идти, всех порубить, а Огнедеву в жены взять. Я его еле уговорил не ходить, меня пустить вдогон. Мы с тобой родичи, и всегда между нами дружба была — неужели теперь не договоримся? Неужели ты меня, брата жены твоей, не послушаешь? Твой брат и мой отец — давние союзники, родством дружбу скрепили. Не позволят чуры, чтобы нашей дружбе теперь конец пришел, да из-за чего?

— Из-за чего? Из-за чего нашей дружбе должен конец прийти? Вроде нам делить нечего.

— Ты сам знаешь! — в досаде отвечал Радим на вежливые, полные скрытой издевки слова Белотура. Тот прекрасно все понимал, но нарочно мучил его, заставляя признаваться в том, что попал в тяжелое положение. — Моя невеста, дочь Громолюда, теперь в руках Станилы, и только он имеет право ее замуж выдать! А она нужна мне! Пять лет я ее ждал! Взрослый давно, я все в парнях хожу! А Станила не отдает мне ее! Говорит, что самому нужна! И только тогда мне ее отдаст, если я ему взамен привезу Огнедеву. Иначе опять мне с пустыми руками домой возвращаться! За что мне такой позор? По всей земле нашей надо мной смеяться будут! Ты мне такого стыда хочешь? А еще родич называется! Перед чурами не стыдно, которым ты клялся мою сестру беречь и всех ее родичей держать за своих?

— А тебе не стыдно, что ты на мужа сестры своей с дружиной пошел?

— Что тебе эта ладожанка? — вступил в беседу Светило Жданович, рассудительный мужчина и кормилец Радима. — Отдай ты ее Станиле, раз уж она ему так нужна! Или Аскольд другой невесты не найдет?

— А почему бы вам для парня другой невесты не поискать? Или хороших девок на свете мало?