Читаем Аскольдова невеста полностью

— Я не хочу другой! — запальчиво крикнул Радим. — Пять лет все знали, что я возьму Ольгицу. И если она теперь Станиле достанется, это мне позор на всю жизнь.

— А еще — она дочь Громолюда! — напомнил Светило. — Ее дети будут наследниками всех земель по верхнему Днепру! Случись что со Станилой, Марена его возьми, и муж ее снова смолянскую землю в руки заберет. Или ты не понимаешь, чего это стоит?

— Я-то все понимаю. Мне неясно только, что ты делать будешь, родич дорогой? — Белотур пристально взглянул в единственный глаз Радима. — Дружину на меня поведешь? На свояка? А отец твой, князь Заберислав, благословил тебя на такую рать?

— Не отдашь, значит?

— А ты думал, моему брату Аскольду нужен такой позор, что его невесту по дороге отберут? Мне, думаешь, нужна такая слава, что у меня, как у бабы-раззявы, кто хочет чего, то и возьмет? Я для брата своего невесту у Варяжского моря добывал, не для Станилы. Вот будешь его братом — поищи для него. А я уже нашел и не отдам ни тебе, ни кому другому. Хочешь — отнимай. Только подумай, как ты отцу будешь отвечать за это… и за сестру.

Радим молчал. Ведь это его сестра находится в роду Белотура, а не наоборот. Белотур добром Огнедеву не отдаст, а будет битва — даже обернись Перун лицом к Радиму и одержи он победу — его сестра после этого из воеводской жены превратится в робу, и, что будет с ней дальше, лучше не думать.

Две большие дружины, держа оружие и щиты наготове, стояли друг против друга на берегу реки, и киевская дружина прочно преграждала радимичам путь к крайним избам веси. Где-то там была Огнедева, но поляне и ладожане окружили ее так же тесно, как темные тучи плененное солнце. Никто не мог уступить. И для всех время тянулось мучительно медленно. Радим изнывал от сознания своего бессилия, стыда и грядущего позора, а Белотур боялся, что Станила идет по следам своего юного союзника и может нагрянуть когда угодно. А новый смолянский князь не связан с ним родством, и его оружие родовой закон не удерживает.

— Ох, беда какая князюшке нашему на старости лет… — вздохнул Светило, при всей своей мудрости не видя выхода из этого тяжкого положения.

— Я биться с тобой не буду, — наконец решил Радим, подняв взгляд на Белотура. — Но и через мои земли тебя с Огнедевой не пропущу. Хочешь — прорывайся. И сам тогда перед моим отцом отвечай. И перед твоей женой…

— Коли такое дело, то вам самим его решать нельзя. — Из-за стены вооруженных мужчин вышел волхв Одолень. — Ни туда ни сюда, уступить никто не хочет, и решить дело боем родовой закон не велит. Сделаем мы вот что. Пусть приедут и князь Аскольд, и князь Станислав, и князь Заберислав, да и ладожских старейшин обождать будет не худо. И пусть все кругом сядут, братину разопьют во славу богов, и боги путь укажут — Либо невестами обменяться, либо на поле бойцов выставить. Огнедева того стоит. А покуда князья не собрались, она в доме богов подождет.

— Это где? — Радим с надеждой смотрел на человека, который подсказывал, как ему снять с себя ответственность и если не привезти Станиле Огнедеву, то хотя бы не дать увезти ее в Киев.

— А на Числомерь-горе. Всеми радимичами, и смолянами, и голядью она уже много веков почитаема. Там Огнедева будет в безопасности и чести и никому не достанется, пока спор достойно не будет разрешен.

— Я согласен, — быстро сказал Белотур и бросил выразительный взгляд на Велема.

— И я согласен. — Тот кивнул.

Три воеводы и волхв в ожидании уставились на Радима.

— И я против слова не скажу. — Княжич склонил голову, и Светило испустил вздох облегчения. Радим сделал все, что мог, и если Огнедева останется на земле его отца, то будущий княжеский совет уж верно выделит и для него невесту. Тот, кто в итоге получит Огнедеву, должен будет поддержать и его в обмен на помощь!

Остальное было легко. Воеводы быстро договорились, что Одолень и Радим провожают Огнедеву в святилище Числомерь-горы, с ней там остается ее брат Велем и его дружина, кроме тех, кого он пошлет за своим отцом и старшими родичами. Белотур со своей дружиной уезжает в Киев, чтобы передать вести и приглашение своему брату князю Аскольду. А поскольку приближалась осень и времени на разъезды оставалось мало, то по всему выходило, что встречу князей придется назначить не ранее чем на Корочун. А Огнедева до тех пор останется взаперти, и красота ее снова засияет для людских взоров только тогда, когда возродится после самой долгой ночи ее небесная сестра…

* * *

Теперь нужно было действовать быстро. Отдав своим людям приказ готовиться к скорому отплытию, Белотур обменялся несколькими словами с Велемом и пошел в избу, где ночевали женщины. Велем и ладожане тоже стали собираться. И отъезд не задержался. Когда шатры были свернуты, костры засыпаны, а пожитки сложены в лодьи, из дома вышла Огнедева, покрытая, как всегда в дороге, паволокой. Ее сопровождали две прислужницы, те же, что Радим привык возле нее видеть. Велем с дружиной и Одоленем уже ждали. Белотур подошел к девушке и низко поклонился.