Читаем Асканио полностью

Попросите Асканио создать ангела или группу нимф, и никто не сравнится с ним– столько утонченности, поэтичности, неподражаемого изящества в его творениях! Когда я работаю с Паголо, у меня четыре руки, а когда с Асканио – две души. Добавлю: он любит меня, и я очень счастлив, что вблизи меня бьется такое чистое, преданное сердце, как сердце Асканио.

Пока учитель говорил все это, Асканио стоял возле него скромно, но без всякого стеснения, и поза его была так грациозна, что госпожа д'Этамп не могла отвести взгляда от черноглазого и черноволосого итальянца, от очаровательного юноши – живой копии Аполлона.

– Если Асканио такой тонкий мастер изящных вещиц,– промолвила она, – пусть придет как-нибудь утром ко мне во дворец д'Этамп. Я хочу, чтоб он сделал какой-нибудь чудесный цветок из драгоценных камней и золота.

Асканио поклонился, взглянув на герцогиню с сердечной признательностью.

– А я,– сказал король,– назначаю ему и Паголо сто золотых экю жалованья в год.

– Они заслужат свое жалованье, – произнес Бенвенуто.

– А что за прелестная девушка с длинными ресницами притаилась там, в уголке? – спросил Франциск I, только тут приметив Скоццоне.

– О, не обращайте на нее внимания, ваше величество! – ответил Бенвенуто, хмуря брови.Не люблю одного– когда среди всех чудесных творений,украшающих мою мастерскую, замечают и ее. Мне это, право, не по вкусу.

– О, да вы ревнивы, Бенвенуто!

– Что поделаешь, сир, не люблю, когда посягают на мою собственность. Представьте себе, хотя это сравнение и неуместно, что кто-нибудь посмел бы возмечтать о госпоже д'Этамп,– как бы вы разгневались, ваше величество! Скоццоне же– моя герцогиня.

Эти слова вывели из задумчивости герцогиню, любовавшуюся Асканио, и она прикусила губу.

Кое-кто из вельмож невольно улыбнулся, дамы зашушукались. Король рассмеялся:

– Полно, полно! Вы вправе ревновать, Бенвенуто, честное слово дворянина! Все мы– и художники, и короли– понимаем друг друга… До свиданья, друг мой! Прошу вас, приступайте к работе над статуями. Начните, разумеется, с Юпитера и, когда вылепите модель, принесите ее мне. Прощайте, желаю успеха! До встречи в Нельском замке.

– Легко сказать, ваше величество, – принести вам модель! Как же я попаду в Лувр?

– Часовым у дворцовых ворот будет приказано пропускать вас ко мне.

Челлини поклонился и в сопровождении Паголо и Асканио довел короля с его свитой до ворот. Тут он опустился на колени и поцеловал руку Франциска I, промолвив с чувством:

– Ваше величество, благодаря посредничеству монсеньора де Монлюка вы спасли меня от заточения, а быть может, и от смерти! Вы осыпали меня щедротами, вы почтили мою бедную мастерскую своим присутствием! Но главное, – и я не знаю, как благодарить вас за это, – вы с поразительным проникновением предвосхищаете мои замыслы. Так повелось, что мы, художники, работаем для тех, кто оценит нас много веков спустя. Мне же посчастливилось: я нашел при жизни судью, который всегда поддержит меня, всегда даст просвещенный совет. До сих пор я был мастером грядущих поколений. Отныне позвольте мне быть королевским золотых дел мастером, ваше величество!

– Вы будете моим мастером, моим ювелиром, моим ваятелем и моим другом, Бенвенуто, если только такое звание вам по душе! Прощайте же или, вернее, до свидания.

Нечего и говорить, что, по примеру короля, придворные, кроме одной лишь госпожи д'Этамп, осыпали Челлини ласками и похвалами.

Когда все уехали и Бенвенуто остался во дворе с двумя учениками, Асканио стал горячо благодарить его. Паголо же – словно нехотя.

– Не благодарите меня, сынки, не стоит труда.

Но послушайте: если вы и вправду считаете себя обязанными мне, я попрошу вас об одной услуге, раз нынче зашел об этом разговор; речь идет о том, что мне всего дороже. Вы слышали, что я сказал королю про Катерину, и слова эти отвечают сокровеннейшему моему чувству. Девушка стала необходима мне, друзья, и в творчестве – ведь вы знаете, с какой радостью Скоццоне служит мне моделью, – и в жизни; я верю, что она любит меня. Итак, прошу вас – хотя Скоццоне хороша собой, а вы молоды, как молода и она сама, – не помышляйте о ней. На свете найдете много других хорошеньких девиц. Не терзайте моего сердца, не оскорбляйте моей дружбы к вам, бросая на Скоццоне пылкие взгляды. А когда меня нет, заботьтесь о ней и берегите ее, как братья. Заклинаю вас об этом: я знаю свой нрав, знаю себя и, клянусь богом, замечу неладное – убью ее и предателя!

– Учитель,– воскликнул Асканио,– я почитаю вас своим наставником и люблю вас, как отца!

Будьте же спокойны.

– Всемогущий Иисусе! – вскричал Паголо, всплеснув руками. – Да хранит меня бог и помыслить о такой низости! Да разве не обязан я вам решительно всем? Ведь я свершу богомерзкое преступление, если стану злоупотреблять вашим священным для меня доверием и в благодарность за все благодеяния отплачу таким низким предательством!