Читаем Асканио полностью

– Бог мой, да очень просто! Армия коннетабля внезапно подступила к Риму и ринулась на приступ крепостных стен. Мы с приятелями пошли посмотреть, как идет бой. Выходя из дому, я невзначай прихватил аркебуз. Доходим мы до вала. Вижу– делать там нечего. «Но не зря же я пришел!»– промелькнула у меня мысль.И вот я навожу аркебуз туда, где погуще и потеснее ряды, беру на мушку рослого воина– он был на целую голову выше всех– и стреляю. Он падает – выстрел сразу производит смятение во вражеских рядах.Оказалось, я убил Бурбона. Он был, как я узнал потом, выше всех ростом.

Пока Бенвенуто беспечно и непринужденно вел рассказ, круг дам и вельмож расступился: все с уважением и чуть ли не страхом смотрели на героя, не ведавшего о своем подвиге. Один лишь Франциск I все стоял рядом с Челлини.

– Итак, любезный друг,– промолвил он, – я вижу, что, еще не посвятив мне свое дарование, вы сослужили мне службу своей отвагой.

– Ваше величество,– с улыбкой ответил Бенвенуто,– знаете ли, по-моему, я и родился вашим слугой! Один случай из моего детства наводит меня на эту мысль. У вас на гербе изображена саламандра, не правда ли?

– Да, и девиз: «Nutriseo et extinguo»¹.

[¹«Питаю и уничтожаю» (лат.).] – Так вот… Как-то, когда мне было пять лет, я сидел с отцом в горнице, где перед тем бучили белье. В очаге еще пылали дубовые поленья.

Стояли сильные холода.Я взглянул на огонь и заметил среди языков пламени какое-то существо, похожее на ящерицу. Казалось, ящерица весело отплясывает в самом пекле. Я показал на нее отцу, а отец… прошу простить меня за вольность, но таков уж грубый обычай в наших краях… влепил мне внушительную затрещину и ласково сказал:

«Ты ни в чем не провинился, сынок, и я ударил тебя, чтобы тебе запомнилась саламандра в огне.Не слыхал, чтобы еще кому-нибудь довелось ее увидеть». Не правда ли, ваше величество, это было предзнаменование? Я верю в предзнаменования. В двадцать лет я чуть было не уехал в Англию, но чеканщик Пьетро Торреджиано, с которым я туда собирался поехать, рассказал, как однажды, еще мальчишкой, он дал пощечину Микеланджело, поссорившись с ним в мастерской.

И все было кончено: ни за какие блага в мире я не поехал бы с человеком, который поднял руку на великого скульптора. Я остался в Италии, а из Италии попал не в Англию, а во Францию.

– Франция горда тем, что вы избрали ее, Бенвенуто. И мы сделаем все, чтобы вы не тосковали по родине.

– О, моя родина – искусство! Оно всегда со мной. А мой повелитель – тот, кто заказывает мне чеканку самой богатой чаши.

– А есть ли у вас какой-нибудь замысел сейчас?

– О да, ваше величество! Я хочу создать фигуру Христа, но не распятого, нет, а Христа во всем блеске божественной славы и, если это возможно, передать всю несказанную красоту, которую он явил мне.

– Неужели вы видели не только земных царей,но и царя небесного?– со смехом воскликнула Маргарита, бравшая все под сомнение.

– Да, сударыня,– отвечал Бенвенуто с детской бесхитростностью.

– Так расскажите же нам и об этом, – попросила королева Наваррская.

– Охотно,сударыня,– сказал Бенвенуто Челлини доверительным тоном, очевидно не допуская мысли, что кто-нибудь может сомневаться в истинности его слов. – Незадолго до того я видел сатану со всеми его присными; вызвал его мой приятель, священник-некромант¹. Сатана явился нам в Колизее, и мы с большим трудом от него отделались. Но жуткое воспоминание об исчадии ада навсегда покинуло меня, когда в ответ на мою горячую мольбу мне явился, дабы укрепить дух мой в заточении, божественный наш спаситель в сиянии солнечных лучей, увенчанный ореолом.

[¹Некромант– У древних греков некромантами назывались люди, якобы обладавшие искусством вызывать души умерших, чтобы от них узнавать будущее.] – И вы действительно уверены… – спросила королева, – вполне уверены, что вам являлся Христос?

– Вполне уверен, сударыня.

– В таком случае, Бенвенуто, сделайте для дворцовой часовни фигуру Христа, – благодушным тоном произнес Франциск I.

– Ваше величество, будьте милосердны и закажите мне что-нибудь другое. Отложим эту работу.

– Но почему же?

– Потому что я дал обет господу богу посвятить это творение только ему.

– Превосходно!Так вот, Бенвенуто, мне нужна дюжина светильников для стола.

– О, это другое дело! Я с радостью повинуюсь вам, сир.

– И не просто светильники, а серебряные статуи.

– Ваше величество, это будет великолепно!

– Да, двенадцать статуй в мой рост– шесть богов и шесть богинь.

– Они будут вашего роста, сир.

– Да вы заказываете целую поэму! – промолвила госпожа д'Этамп. – Чудесную, удивительную! Не правда ли, господин Бенвенуто?

– Я никогда ничему не удивляюсь, сударыня.

– А я бы удивилась,– сказала герцогиня,задетая за живое,– если бы какойнибудь ваятель, кроме античных, создал бы нечто подобное.

– Я все же надеюсь, что выполню заказ не хуже античных мастеров,– хладнокровно возразил Бенвенуто.

– А нет ли тут хвастовства, маэстро Бенвенуто?

– Я никогда не хвастаюсь, сударыня,проговорил Челлини, пристально смотря на госпожу д'Этамп.