Читаем Артист полностью

– Ну одного, точнее, одну, вы знаете, это Мария Ильинична, а второй – её жених.

– Телеграфист Федотов?

– Какой к чёрту телеграфист, Федотов к нам вообще отношения не имеет, жалкая личность, целиком продался большевикам, а ведь дворянин и лётчик военный. Нет, её жених – кавалерийский офицер, ротмистр Василий Львович фон Румпель, он у нас за боевое крыло отвечает, под его началом одиннадцать отлично подготовленных деникинцев, готовых с оружием в руках выступить в любой момент.

– И они тоже в этой тетради?

– Нет, что вы. Я сам про них знаю только понаслышке, чтобы, если вдруг ГПУ меня поймает, ничего не сказать. Это серьёзные люди, они на всё готовы, лишь бы вернуть нашего самодержца на его законный престол и расправиться с большевистской нечистью. Мария Ильинична сказала, вы из Пскова и связаны с эстонской секретной организацией?

Сергей кивнул.

– Но это тайна, – предупредил он. – Строжайшая.

– Конечно, – расцвёл Завадский, – знаете, нам не хватало размаха, связи с нашими за границей, но теперь, с вашей помощью, мы наладим сообщение. Только надо будет Марию Ильиничну спросить, она занимается всеми повседневными делами, я-то больше по стратегическим мыслям и идеям. Руковожу.

От ветеринара Сергей и Лена вышли только в половине второго, отказавшись от обеда. На дворе всё та же женщина развешивала бельё.

– Где Панкрат? – спросил её Травин.

– Нет его, – через прищепки прогундосила хозяйка, встряхивая простыню, – а кто спрашивает?

– Он знает.

Женщина пригляделась, ойкнула, бросила бельё и заспешила в дом.

– Кто такой Панкрат? – спросила Лена, стоило им отойти.

– Она знает, – ответил Сергей.

Кольцова хмыкнула и переспрашивать не стала. До церкви, где обычно стояли извозчики и изредка ходил трамвай шестого маршрута, они дошли за несколько минут. Им повезло – дребезжащий вагон только высадил пассажиров и набирал новых, желающих оказалось немного, и молодые люди уселись на деревянную скамью, расположенную вдоль хода. Кондуктор, который исполнял обязанности вагоновожатого, взял с них два гривенника, окинул взглядом площадь, звякнул в колокол и направил трамвай к вокзалу. Вагон пронёсся мимо полей к мосту через Подкумок, переехал на другую сторону реки, на Теплосерной свернул налево. На перекрёстке с Советским проспектом, пользуясь тем, что трамвай остановился, пропуская подводы с зерном, секретные агенты ОГПУ спрыгнули с подножки.

– Жрать хочется, – сказал Сергей, – смотри, вон столовая, там шашлык по полтора рубля.

– Жрать, – Кольцова фыркнула, – фи, ваше сиятельство, разве аристократы так говорят.

– С чего это сиятельство?

– Так ведь Травины княжеский род, из Рюриковичей. А то ты не знал?

– Откуда? Мой отец землю пахал и перед сиятельствами разве что шапкой о землю бил.

– Ну-ну, – покачала головой женщина, – о землю бьют не шапкой, а челом. Как там уезд назывался?

– Сальмисский, Выборгской губернии.

– Тогда и вправду жрать. Идём.

Пожилой армянин с пышными усами и колоритным брюшком, обтянутым майкой, лениво помахивал газетой над разложенными в ряд шампурами. Молодые люди уселись за столик, парнишка лет двенадцати притащил тарелки с зеленью, овощами, принёс кувшин черноморского вина, кусочки мяса на блюде, рассольный сыр и горячие лепёшки.

– Я же тебе говорила, эта дамочка точно шпионка, – Лена махом выпила стакан вина, обмакнула кусок баранины в кашицу из помидоров с чесноком. – А Завадский, по-моему, какой-то клоун. Если что случится, его посадят, а остальные скажут, что ничего не знали.

– Может быть, они действительно ничего не знают, – Сергей успевал и жевать, и говорить, – какой-то аферой это попахивает, особенно боевая группа из бывших деникинцев. Они отсюда удирали так, что только пятки сверкали, дел здесь таких наворотили – даже если кто остался, его бы местные на вилы подняли. Вот бы эту Мурочку сфотографировать и в Москве показать, например, Савушкину из угро. У Владимира Матвеевича глаз-алмаз, если эта барышня где-то проскочила по криминальной части, он её узнает.

– Уже, – Кольцова самодовольно улыбнулась, – сделала карточку, и отдала Пузицкому, тот у себя посмотрит. Ну и в вашем МУУРе, наверное, тоже спросит.

– Ты ему телеграфируй.

– Так и сделаю, заодно наш разговор с Завадским перешлю сегодня же. Вот, кстати, фотографии, – Лена достала из сумочки толстый конверт, – отдай Лизе. Ребята хорошо получились.

– Сколько я тебе должен? – Травин достал бумажник.

– Я подумаю, – Кольцова облизнула губы, будто от попавшего на них соуса, хитро посмотрела на молодого человека, – деньгами не отделаешься.

* * *

– Червонцы уплочены, но, чтобы не кончали его, пока не выведаем всё, – Панкрат сидел на табурете в обвалочной, – Пашка говорит, гуляет, гнида, где хочет, и не хоронится. Да ещё домой заявился к брательнику, якобы ветеринар ему понадобился, с фифой какой-то. Матрёна-то сперва не разглядела его, так он ей прямо в рожу себя сунул, мол, вот он я. Больно борзый, хочу узнать, с чего бы такое.